— Ты так смотришь на новенького. Скоро все догадаются, что вы с ним мутите, — шепчет мне на ухо.

Меня тут же заливает жгучей краской, а Ульяна делает такое лицо, мол, «ты думала, я не знала?».

— Не то что бы я за вами слежу, — подруга снова склоняется к моему уху и шепчет. — Но вас видно даже невооруженным глазом. Вот сейчас он оторвался от тарелки и смотрит на тебя, как Ромео на Джульетту. Конспираторы из вас так себе.

— О чем шепчетесь? — громко спрашивает Лиля.

Я резко отодвигаюсь от Ульяны.

— Да так, ни о чем, — залпом осушаю стакан компота.

Мы все еще ходим на обеды вместе. Даже Никита с нами. Хотя по большей части он молчит, уткнувшись в телефон. Почти не ест, а только все время с кем-то переписывается. Кость в его поломанной руке вроде бы нормально срастается, и скоро Свиридову должны снять гипс. Я рада, что обошлось без тяжелых последствий.

«Жду тебя», приходит сообщение от Димы.

Многозначительно глядя на меня, он встает со стула и относит поднос. Через несколько минут под надуманным предлогом для друзей я ухожу из столовой. У нас с Димой есть укромное местечко в школе. Оно под лестницей в корпусе начальной школы. Старшеклассников там нет, а из младших классов нас никто не знает.

— Привет, — говорю Диме, когда прихожу к нему.

Он тут же притягивает меня к себе и целует. Я упираюсь спиной в прохладную стену, обвиваю Диму за шею и, теряя голову от удовольствия, отвечаю на его поцелуи.

— Пойдем сегодня куда-нибудь после уроков? — спрашивает, целуя мою шею.

Я блаженно прикрываю глаза и отдаюсь нахлынывшему наслаждению, даже не слыша крика и гула первоклассников, что носятся по коридору.

— Да.

— Куда ты хочешь?

— Дима, ты же знаешь, что мне все равно, куда, главное, что с тобой, — я поднимаю на себя его лицо и тянусь к губам.

Мы заходим на новый поцелуйный круг. Одной рукой я крепко держу Диму за шею, второй глажу по затылку. Внутри у меня будто взрываются фейерверки. Земля под ногами плывет, голова идет кругом… Мы отрываемся друг от друга только со звонком. Дима опускается лбом на сгиб между моей шеей и плечом, тяжело дыша. Я же крепко-крепко обвиваю его спину.

— Давай в кино? — тихо спрашивает.

— Давай, — улыбаюсь, прекрасно понимая, что фильм мы смотреть не будем.

Когда мы последний раз ходили в кино, зал был совершенно пустой, а мы сидели на последнем ряду. В итоге я весь сеанс провела на коленях у Димы, и мы самозабвенно целовались, даже не слыша криков и выстрелов на экране.

В класс мы заходим по очереди. Нужно продержаться еще три урока, и мы с Димой до самого вечера останемся только вдвоем. Признаться честно, я даже стала немного забивать на занятия с репетиторами, которые готовят меня к ЕГЭ. Они так много задают, а времени выполнять все упражнения у меня стало в разы меньше.

На последнем уроке дверь кабинета истории неожиданно распахивается и заглядывает мамина секретарь.

— Здравствуйте, извините за беспокойство. Дмитрий Соболев здесь? — спрашивает, оглядывая класс.

— Да, это я, — отвечает Дима.

— В кабинет директора срочно, — строго говорит и скрывается в коридоре.

Дима, слегка удивленный, поднимается с места и шагает на выход. А у меня же зашевелилось неприятное предчувствие. Зачем мама вызывает Диму? Она узнала про нас? Будет его отчитывать и как-то угрожать? Или будет говорить ему что-то про его семью?

А вдруг мама все-таки пожаловалась в опеку на то, что в ее школе учатся дети из неблагополучной семьи, за которыми якобы никто не следит?

Мне становится дурно…

Дима не возвращается долго. Я же так извожу себя нервами и мыслями, что не могу слушать учителя. Соболев приходит в класс за несколько минут до звонка злой, как черт. Садится на свое место и тупо смотрит в одну точку перед собой, плотно сжав челюсть.

Я пишу Диме сообщение «Что-то случилось?», он достает из кармана телефон, бросает взгляд на экран и убирает гаджет обратно. И даже не поворачивается в мою сторону!

Ну точно случилось что-то плохое. Никогда раньше такого не было, чтобы Дима не ответил на мое сообщение. Мы можем с ним переписываться и переглядываться весь урок напролет. Даже неудивительно, что Ульяна нас спалила.

От нервного напряжения на позвоночнике выступает испарина. Я опускаюсь лбом на ладонь и обреченно опускаю веки, даже не реагируя на громкий звонок, голос учителя, пытающегося его перекричать, и гул голосов одноклассников.

Как думаете, что произошло?)

— Зачем тебя вызывала мама? — спрашиваю Диму, когда мы выходим из школы.

— Неважно, — отрезает.

По Диме видно, что он все еще зол. Не берет меня за руку, не называет Белоснежкой, не улыбается и не шутит. Идет хмурый, погрузившись в свои мысли.