«Не твое дело» — крутилось в сознании, но я не сказала этого. Стиснула зубы. В это мгновение так сильно ненавидела Кириана. За то, что вновь всколыхнул и за то, что лез в мою личную жизнь.

За то, что не оставлял в покое.

И я терялась просто не зная, как сделать так, чтобы он отстал от меня, а сейчас еще и устала от него. Уже была на грани.

Так сильно не хотела идти ему на уступки. Это чревато.

Но сейчас очень устала и, опустив голову, сказала:

— Не сплю, — после этого потянула за руку. — Отпусти. Я хочу спать. И я вся в твоей крови.

Кириан разжала ладонь, а я развернулась и буквально за считанные мгновения оказалась в подъезде. Вернувшись в квартиру, сразу пошла в душ. Сбросила с себя одежду и очень долго стояла под водой. Потратила очень много мыла и растерла кожу жесткой мочалкой.

Проклятье. Какая же я дура. Опять совершаю все те же ошибки.

Сознание обожгло чувством стыда перед родителями и Ксеноном. Я начала сильнее тереть кожу мочалкой и мысленно до срыва ругала себя. Насколько же сильно ненавидела саму себя.

Поскольку я не спала всю ночь, утром заварила очень крепкий кофе и сделала Демиду завтрак. После этого собрала учебники и вышла из квартиры. Около своей двери на лестничной площадке увидела букет и меленькую коробочку. Те самые, которые вчера увидела в руках у Агеластоса. Цветы выбросила в мусорный бак, а коробочку положила в рюкзачок, собираясь отдать ее Кириану.

После этого поехала в университет. Уже будучи там, встретилась с Калисой и до начала первой лекции еще и с ней выпила кофе. Пока мы сидели на лавочке на территории универа, я еще раз просмотрела список занятий и пораспрашивала у девчонки о преподавателях. Заметив, что последней стояла лекция, которую вел Агеластос, нахнурилась и уж про него у Калисы ничего спрашивать не стала.

Так было, пока в голове не появилось понимание одной странности.

— Подожди. Как Кириан Агеластос может вести политологию, если его специальность с ней совершенно не связана? — спросила у девушки, отпивая кофе.

— Так у него есть соответствующее образование, — Калиса рассматривала свою тетрадь, которую я помяла о лицо Кириана. Ей я сказала, что она смялась у меня в рюкзачке и обещала принести ей другую тетрадь.

— Это как? — я непонимающе приподняла бровь.

— Обычно. У Агеластоса уже есть несколько образований. Да и сейчас, он помимо учебы тут, учится еще где-то. Если не ошибаюсь, заграницей. Или в Германии или в Швейцарии. Точно не помню. Как тетрадь так могла помяться в рюкзаке? У нее же твердая обложка.

— Не знаю. Дома достала ее, а она уже была такая. Мне правда жаль, что я ее испортила, — я опять отпила кофе, виновато опустив взгляд. — Ты сейчас серьезно про несколько образований?

— Да, — девушка кивнула и, тяжело вздохнув, положила тетрадь в сумку. — Он же из этих… вундеркиндов. Или как они там называются. Рано закончил школу и давай учиться сразу в нескольких универах. Хотя, понимаю тебя. Когда тебе говорят про человека, который может в уме умножать семизначные числа и знает где-то шесть или восемь языков, ты не ожидаешь увидеть такого, как Агеластос. Мы же сразу запаниковали, когда нам сказали, что лекции будет вести агрессивный пятикурсник, а когда нас попытались успокоить, сказав, что он дохрена умный, мы как-то в шоке были увидев Кириана.

Калиса тоже поднесла стаканчик с кофе, но, перед тем, как сделать глоток, посмотрела куда-то в сторону.

— Хотя, странно это учитывая, как он родился. Мне вот интересно есть ли после этого какие-то последствия на здоровье или все вообще отлично.

— А что с его рождением? Ты так расстроена из-за тетради? — спросила, заметив, что девушка до сих пор была поникшей. — Я принесу тебе другую. Даже несколько.

— Да забей, — Калиса качнула головой. — Мама Агеластоса умерла будучи на двадцать второй неделе беременности. То есть, родился он конкретно недоношенным. Но мало того, что выжил, вырос в такого верзилу. При чем, в очень симпатичного. Обычно, другого ожидаешь, когда услышишь, про парня, который появился на свет в четыре месяца. Интересно все это.

Для меня было странно и даже дико то, что говорила девушка. Как-то не вязалось это с Кирианом. Из-за чего я отвела взгляд в сторону и, смотря на группку студентов, собравшихся около фонтана, попыталась принять полученную информацию.

— Не знаю. Не вяжется у меня это с Агеластосом. Выглядит, как обычный мажор. При чем, очень избалованный жизнью, — сказала в итоге.

Калиса достала телефон и что-то нажав на нем, протянула его мне.

— Держи. А, нет, подожди, тут без субтитров. Сейчас найду правильное видео.

Она еще что-то понажимала, потом опять протянула мне телефон.

— Вот. Мы всей группой смотрели это видео после первой лекции с Кирианом.

Я взяла телефон и посмотрела на экран. На нем увидела мальчика лет восьми. То, что это Кириан я поняла сразу — по чертам лица, практически белоснежным волосам и голубым глазам. Оказывается, он был очень красивым ребенком. Вот прямо до безумия. Такого мальчишку прямо отхватили бы в модельный бизнес.

Кириан лежал на белоснежной кушетке и к голове были присоединены какие-то датчики. На заднем фоне что-то размеренно пищало и мужчина, которого не было видно в кадре, задавал Агеластосу вопросы. Я не понимала, на каком языке они разговаривали, но внизу экрана были субтитры на греческом.