– Нет. Нет… – снова повторила она для убедительности, точно одного раза было недостаточно. Дыхание у Ольги сбивалось, волнение крыло и выходило на передний план. – Я знаю, что вы мне собираетесь предложить. Вы вчера совершили преступление. Сели за руль пьяным. Я учуяла запах перегара. И по вашей вине мы пострадали! Ни о чем я с вами договариваться не буду. Как только мне вернут сумку и телефон, а я уже об этом попросила медсестру, я звоню в ДПС.

Громов шумно вздохнул.

Вот что за народ эти бабы? А?

Хочется по-хорошему. По-доброму. Без лишней суеты и передряги.

Но нет, надо сначала свой норов показать. Перечеркнуть все на начальной стадии, а потом, когда произойдет расстановка сил, поджать хвост и начать лебезить, договариваться!

Петр завелся.

– И что ты скажешь офицерам ДПС? – лениво растягивая слова, поинтересовался он. Ему, и правда, стало любопытно. Ну а вдруг услышит что-то интересное.

– Знаете что! – Оля повысила голос, но тотчас сбавила тон, быстро бросив тревожный взгляд на дочь, которая по-прежнему занималась игрушками и совершенно не обращала внимания на то, чем заняты взрослые. – Думаете, я не поняла, где нахожусь? Военный госпиталь, правильно? Я видела офицеров. Слишком много для обычной больнички… Далее. Кто вы? Судя по возрасту, вы капитан или майор. Связи, несомненно, есть, с чем я вас и поздравляю. Но на этом мы ставим точку. Я не собираюсь играть с вами ни в какие игры, ни в какие договоренности. Из-за вас мы едва не погибли! Если бы вы в нас не влетели, то ни я, – она перевела дыхание, отчего её грудь призывно колыхнулась, – ни Саша не пострадали бы. И нам не пришлось бы сейчас находиться здесь!

– Выговорилась? Мне слово дашь или продолжишь лить воду? – холодно поинтересовался Громов, желая остудить и приструнить Олю.

Пока она говорила, её щеки разрумянились. В глазах появился нездоровый блеск. За порывистостью слов и суждений девушка пыталась скрыть накатывающую волнами панику.

– Я не лью воду, – взбрыкнула она, защищаясь, хотя он ещё и не нападал. Видимо, девушка решила иначе.

Зря…

– Я говорю по существу. Вы пришли договариваться. И я сразу говорю: нет. А вот это всё, – она подбородком указала на палату, – лишнее.

Петр решил выдержать паузу.

Девочка речь готовила с утра. Как проснулась, так и начала подбирать слова. Готовилась. Зачем её разочаровывать? Уважать надо чужой труд.

Громов никогда не относил себя к щепетильным товарищам. Сам рано «шкурой» оброс и от окружения требовал того же. Можно, конечно, немного понежничать с любовницами, девочки такие девочки. Но потом обязательно обозначить границы. Чтобы в дальнейшем избежать лишних разногласий и непонимания.

То же самое захотелось сделать и с Ольгой. Подойти, собрать светлые волосы в кулак и оттянуть максимально назад, обнажая беззащитную шею и вид сверху на шикарную грудь. И дать понять, что разговоры закончились.

Ольга смотрела на него в ожидании ответа. Хмурилась, нервно теребя чертовы полы халата, которые ни ему, ни ей не давали покоя.

Значит, капитан или майор… Интересно, девочка в курсе, что капитанами обычно «ходят» до тридцатки, чаще всего раньше скидывая звезды и нацепляя на погоны одну майорскую.

Низковато она его оценила.

– Очень жаль, что конструктивного разговора с тобой не получается, Оля, – он намеренно её назвал по-простому. Она поняла, вспыхнув ещё сильнее, недовольно поджав губы. – Вчерашнее происшествие неприятное. Я дал тебе возможность высказаться, теперь включи благоразумие, если таковое имеется в твоей блондинистой головке, закрой на несколько минут рот и послушай мой расклад.

Громова распирало. Вместо того чтобы заниматься делами, решать насущные заботы, он нянчится с цепанувшей его девицей, которая не успела пару слов сказать, а ему хочется придушить её. Точнее, сдернуть к херам собачьим больничный халат, задрать сорочку и ощутимо приложиться ладонью по аппетитной заднице, чтобы Оля в следующий раз думала, что говорит и кому.

На лице девушки отразились растерянность и недоумение.

– Твоя машина стояла на обочине. Перед поворотом. Доказательств того, что она стояла, нет. Экспертизу провести не составит большого труда. Далее… – внезапно Громов усмехнулся и откинулся назад. – Хотя знаешь что, Оля, ничего я тебе растолковывать не буду. Лучше понаблюдаю. Ты что-то говорила про ДПС? Вызываем? Прямо сюда.

– Вы глумитесь.

Её выканье его забавляло равно в той же степени, что и раздражало.

– Нет. Ни разу. Я на самом деле хотел с тобой договориться, предложить помощь. Даже в той же эвакуации машины, – о том, что он отдал соответствующее распоряжение и несчастную «Ладу» уже доставили на знакомую станцию техобслуживания, мужчина говорить не стал. – Вижу, тебе она не нужна. И правда, зачем что-то обсуждать с кем-то?.. С виновником ДТП? А вот тут спорный вопрос, детка. Позволь-ка полюбопытствовать и узнать, что ты делала ночью на трассе? Хотя нет, не говори. Неинтересно. Куда ты ехала и зачем – твои заботы. Адекватные водители, соблюдающие элементарные правила безопасности, никогда не остановятся ночью, в дождливую погоду перед поворотом, потому что вероятность заноса встречной машины довольно высока. Ты говоришь, что я был пьяным. Не факт. Как и не факт и то, что ты, находясь под воздействием ранее принятого спиртного, поругавшись с парнем-мужем-любовником, не схватила ребенка, не прыгнула в машину и не понеслась в ночь. А по дороге тебя раскемарило, и ты остановилась где ни попадя.

– Чтоо? – от возмущения у неё округлились глаза. – Я не пью! Я кормлю грудью!

– Я видел.

Алый рот, на котором, к сожалению Громова, красовались несколько ссадин, открылся от негодования. Оля собиралась и дальше продолжить возмущаться, но не нашлась, что сказать. Выдохнула и снова покачала головой, мысленно продолжив нелицеприятно о нем отзываться.

Громов же продолжил наблюдать за ней. Боковым зрением он присматривал за Сашей. Та села на попу и начала крутить в руках книжку, потом потянула её в рот, решив попробовать на вкус.