– Ты просто медленно моргаешь. Ага. Я так и понял. – Раш потрогал губами мою макушку. – Спи, уже, горе моё…

– Сердце, – уже совсем засыпая, кажется, исправила я. А может, и не исправила. Не скажу на сто процентов, потому что где-то примерно в этот момент я поняла, что мои веки весят тонну, а руки и ноги отказываются мне подчиняться. Ещё подумала, что вроде надо было что-то сделать: то ли зубы почистить, то ли откатиться от ракшаса на край кровати… Но сон победил ещё до того, как я смогла додумать последнюю мысль до конца.

… Густой туман Лимба суетливо ластился, будто любимый пёс после долгой разлуки. Стелился под ноги, облизывал лицо и руки, поскуливал нетерпеливо, мол, давай же, давай, ну! Мы так давно не виделись! Я без тебя…

И я тоже. С того момента, как я соврала деду о том, что больше не слышу других Хранителей и до сегодня. Запрещала себе думать о сотне бесхозных, бесприютных хвостов, что вмиг осиротели, когда я ушла. Не из-за эгоизма или чёрствости души не думала, мне без них, может, ещё хуже, чем им без меня было.

Они же уже мёртвые, а я пока живая. У меня душа на куски рвалась все эти долгие месяцы, кровоточила и болела, но войти в лимб я не смела. Сначала боялась, что дед услышит, потом лимбометры не позволяли… А этой ночью забылась, не выстроила ставшей привычной стены… И вот результат!

– Пришла-пришла-пришла-пришла! – шептали призраки, пытаясь дотронуться до меня фантомными руками своих душ. – Иш-Иш-Иш-Иш…

– И-и-и-иш, – надрывно кричал в несуществующем небе лимба нюхач. – И-и-и-ш!

Я запрокинула голову, любуясь красотой его полёта.

– Какие же у тебя огромные крылья, Мышка! – восхитилась я. – И весь ты у меня такой красивый. Никого лучше тебя нет!

– И-и-иш! – не собирался прощать меня нюхач. Обиделся.

– Я знаю, милый. Мне тоже было так плохо без тебя… так одиноко! Пустишь?

– И-иш!

Мышка нырнул в самую глубину несуществующего неба, и я непроизвольно потянулась за ним, но отступила, вовремя вспомнив, какой гадкий характер у моего Мышки… уж если он обиделся, лучше его не трогать. Пусть остынет, потом сам придёт и мы снова полетаем вместе, как в былые времена, когда я…

– МЫШКА!! – закричала я, буквально ослеплённая своей догадкой. – Вернись! Пожалуйста…

Кажется, до меня только сейчас окончательно дошло, что я обзавелась новым телом, превратилась в шаси, способную на полный оборот, но при этом осталась одним из Хранителей.

– Ты нужен мне сейчас…

Но излишне обидчивый нюхач, что называется, вильнул хвостом и исчез в тумане…

А вот призраки не исчезли. Мои хвосты суетились и разве что не дрались между собой за право первым поделиться со мной воспоминанием… Люди. Иногда их по-настоящему жалко. Они и после смерти так крепко держатся за свою память, что иногда за них становится реально больно… Впрочем, с другой стороны, если бы они, как ррхато, превращались в туман лимба, из которого время от времени выходят предки и подаёт голос Эзэ… Что бы я тогда делала? Как бы узнала о том, как устроен мир за пределами нашего хутора?

До сих пор бы верила в то, что свято исполняю долг Хранителя, помогая похищать души полукровок из лимба. И ведь верила же!

Я не пытаюсь оправдаться, нет мне прощения за мои деяния, пусть и делала я всё без злого умысла. Я просто объяснить пытаюсь, как вообще могла быть такой дурой.

Когда у мамы родилась я и когда стало понятно, что полный оборот со мной не случится никогда-никогда (На это всё указывало, и то, что зрачок мой даже в минуты страха и самого яркого гнева не становился узким, и то, что когти не появлялись, даже когда была угроза для жизни), дед страшно разозлился. Не смотрел вовсе в мою сторону, а когда смотрел, то брезгливо морщился, будто яблоко откусил, а там коричневая дырка и половина червяка…

Мне было до безумия обидно. И страшно, чего уж так. Я не понимала, почему и за что, но отчаянно мечтала оправдаться в глазах взрослых (всех взрослых хутора, так как дедовское отношение ко мне очень скоро переняли остальные члены нашей «семьи»).

Мне было чуть больше семи, я не знала, как доказать, что хорошая. Оборачиваться и вправду не умела, а догадаться рассказать о своих снах взрослым, не смогла.

Почему о снах? Потому что именно так я попадаю в лимб. Всегда и сколько себя помню. Быть может даже с самого рождения. Стоит мне заснуть, не выстроив между своим сознанием и миром плотной стены – и бах! – уже кувыркаюсь в рыжеватом тумане и завожу друзей среди призраков человеческого лимба… Хотя поначалу я не знала, что он человеческий. Да и то, что лимб, тоже не догадывалась.

Ну, а как? Мне же все рассказывали про серый плотный туман и изумительную тишину, а здесь всё было иначе, и туман другой, и голоса и, главное, призраки (тогда я не знала, что это призраки), которые охотно со мною общались, делились историями, да такими удивительными, что я долго-долго принимала их за сказки. Которые, кстати, не имели с реальностью вообще ничего общего. Потому как примерно в тот период дед часто смотрел на меня странным долгим взглядом, приговаривая своё самое любимое правило: