Чувствуя в груди укол разочарования, занимаю свободное место в первом ряду. Майкл даже не улыбнулся мне. И не подмигнул, как тогда, в клубе.

После двухчасового собрания мы с Мирой бежим к нашему дипломному руководителю, проводим еще минут сорок у него, и только потом выходим из промозглого университетского корпуса на майское солнышко.

Машин Майкла, Ника и Сереги на парковке уже нет. Значит, уже разъехались.

Следующая встреча только в субботу. Это при условии, что нас снова позовут в Гранаду.

Неделя пролетает незаметно. Я заканчиваю свой диплом и отдаю его на рецензию. Четверг и пятница полностью свободны от дел, поэтому решаю их провести с мамой.

Рано утром сажусь на электричку и через два часа выхожу на станции родного городка.

Оглядевшись, грустно вздыхаю. Почему с каждым следующим моим визитом сюда, все больше и больше заметен контраст?

Такое ощущение, что я не на электричке приехала, на машине времени. Лет, этак, на тридцать назад. Примерно столько здесь ничего не ремонтировалось и не строилось.

Обшарпанные пятиэтажки чередуются с покосившимися деревянными неблагоустроенными двухэтажными домами, которые давно следовало уже снести.

Медленно двигающиеся по непригодным для транспорта дорогам машины дают возможность пешеходам перебегать дорогу в любом месте.

Я не люблю этот город. С ним у меня не связано ни одного приятного воспоминания.

Убогая квартирка, убогая семья, убогая жизнь.

Отец умер, когда мне исполнилось шесть, и мама до сих пор думает, что я, в силу своего возраста его не помню.

Но это не так. Я помню все прекрасно. Помню, как он пил и бил мать, когда приходил домой пьяным. Помню, как она плакала, закрываясь от него руками, а потом, утром, замазывала синяки тональным кремом.

Потом его не стало. На заводе, где он работал, взорвался баллон с газом. Погибли двое, в том числе и мой отец. Больше мама замуж не вышла. Отчима у меня нет.

Пересекаю двор нашей пятиэтажки и захожу в пропахший кошачьей мочой подъезд.

– Здравствуйте, - говорю тете Лиде, нашей соседке снизу.

Это ее кошки гадят в подъезде.

– Яна?.. Здравствуй – здравствуй… к матери приехала?

– Да, - киваю в ответ, спеша побыстрее добраться до квартиры.

– А у Куси котята родились!

– Кошек стерилизовать надо, теть Лид…

– Что?! Зачем?

– Куда котят девать будете?.. – спрашиваю я, поднимаясь вверх по лестничному пролету.

– Это тебя стерилизовать надо! Иш ты, умная какая!..

Не обращая внимания на ее выпад, быстро достаю из кармана ключ от квартиры и открываю дверь.

Соседка внизу продолжает бухтеть, но я близко к сердцу не принимаю. Не в первый раз.

– Приехала? – слышу мамин голос, а следом и она сама появляется из кухни.

– Да.

– Чай поставлю…

Она уходит, а я начинаю разуваться у порога. Мы не виделись с ней с марта. Два месяца. Но обниматься и целоваться не собираемся.

У нас так не принято.

И до некоторых пор мне было все равно. До того момента, пока я не познакомилась с родителями Миры. Клянусь, ее мама обнимает и целует меня чаще, чем моя родная мать. И теперь мне обидно, что у нас с ней не так же.

Моя мама обычная женщина. Простая, каких в регионах миллионы. Всю жизнь проработала на местном химкомбинате кладовщиком, без амбиций и стремлений. Ничего, кроме работы не видела, и, думаю, видеть не хочет.

Мою руки в совмещенном санузле и прохожу в маленькую кухню. Мама уже налила нам чаю и теперь роется в навесном шкафу.

– Хлеба нет…

– Не надо…

– Сухари будешь?

– Да, можно.

Она кладет передо мной целлофановый пакет с сухарями и садится напротив.

– Мне на работу надо сейчас. Ты надолго?

– В субботу утром поеду обратно.

Мама кивает и надолго замолкает. Думая о чем-то своем, макает сухари в горячий чай и смотрит в одну точку.

– Я диплом дописала… на рецензию отдала… - говорю, решая нарушить тишину.

– А у меня машинка стиральная барахлит. Надо мастера вызывать.

Вот и поговорили. Мама никогда сама не интересуется моими делами. Изредка спросит, есть ли у меня жених. На этом все.

– Что с ней?

– Воду не сливает, - расстроенно проговаривает она, - сейчас столько денег на ремонт надо будет…