Правда, шанса умереть героем сука-жизнь Крюгеру не дала. На этот раз.

Наверху, не успел беглый революционер навести свой ствол на люк, раздалось несколько резких криков, непонятные звуки, резкий свист, пара-тройка выстрелов, звон разбившихся кружек, а затем короткий стон, сменившийся утробным коротким хеканьем. На несколько секунд воцарилась тишина, а затем послышались звуки старательно блюющего разумного. На голову Крюгеру капнуло что-то теплое, но не успел он, мазнув по макушке, рассмотреть добытое на ладони, как полилось тонкой струйкой.

Да и не в одном месте. От нежданной капели пахло отнюдь не блевотиной, а тем, что Крюгер давно знал, ценил и боялся. Металлическим и слегка удушливым запахом свежепролитой теплой крови.

Михаил застыл. Его руки, что вооруженная, что измазанная в кровище, тряслись. Сверху продолжало литься, угаживая Басха всё сильнее и сильнее. Наверху блевали и кто-то всхлипывал. В подвал продолжала капать кровь. Много. Он по каплям или даже струйками бежала вниз в неверном пламени светильника, пятнала доски, одежду, револьвер. Наверху кто-то ходил. Туда-сюда.

Нервы Крюгера не выдержали, и он полез наружу.

Выход из тайника был у Хадда на кухне, так что революционер, выбравшийся из закутка, в гостевой зал сунул своё слегка пьяное рыло и пистолет без всяких опасений за собственный зад. Но аккуратно, медленно и тихо.

Чтобы тут же почувствовать, что сейчас обгадится от страха.

Гостевой зал Хадда-висельника стал местом настоящей бойни. За Крюгером пришел с десяток разумных, которые сейчас, разделанные как бараны, валялись всюду в живописных позах. Кого-то выпотрошили, у троицы, валяющейся у дверей, в головах торчали метательные ножи, явно пробившие кости черепа, одному свернули шею… в общем, мясо. Законников порвали как щенят.

Тот, кто это сделал, заканчивал инспекцию тел. Невысокий, худощавый, с угольно-черными короткими волосами и в темных, прилегающих к глазам очках на ремешке. Убийца был одет в серый потрепанный костюм из плотной ткани, излюбленную одежду докеров, матросов и бродяг. Гном?

Сам хозяин жилья, как и его два клиента, почему-то тоже были живы. Ворюги, ранее домогавшиеся до девчонки, сейчас жались к бледному как смерть Хадду как цыплята к мамочке, но он не обращал на них внимания, неотрывно следя за невысоким убийцей, шагающим между тел. Тот, кстати, уже закончил и направился к хозяину, правда, демонстрируя пустые руки.

Тут-то Крюгеру бы тоже сосредоточиться на мяснике глазами и стволом, да вот вновь сыграла старая привычка, от чего беглец самым тупым образом залип на бабу, отирающуюся у главного входа. Девчонка была очень молодой, смазливой и столь слабоодетой в какое-то подобие узких кожаных шортиков, что за шлюшку её принять можно б с первого взгляда. А еще этот… как его… корсет, из которого едва не выпрыгивают налитые зеленые сиськи. Шлюшка и есть. Правда, в плаще из мягкой ткани, под которым можно весь этот разврат спрятать, но сейчас-то он распахнут…

Смазливая красноволосая полугоблинша, явно имевшая в папочках орка, цветом не особо и отличалась от самого Хадда, однако, по чутью Крюгера, чувствовала себя в куда большей безопасности, чем все остальные живые в зале. Она что, с этим потрошителем?

— Хозяин, — раздался глубокий и очень приятный голос, исходящий от гнома, подошедшего к Хадду, — У меня к тебе три вопроса. Ответь «да» или «нет». Только честно. Справишься, я задам еще один вопрос. А потом уйду. Понял?

Хадд кивнул, сглатывая тяжелый ком в горле. Басх, так и не поднявший свой измазанный в крови пистолет, тоже затих.

— Вопрос первый, — начал гном, слегка дергая уголком рта и тыча пальцем себе за спину, — Эти утырки. Они искали некоего Крюгера. Ты это слышал?

— Д-да, — хрипло пробормотал Хадд, нервно протирая грязным полотенцем свою жирную щетинистую шею.

— Хорошо, — бледно улыбнулся убийца, — Мне плевать, кто этот Крюгер. Вопрос номер два. Ты видел, как один из этих ушлепков сильно толкнул мою женщину? Так, что она упала?

— Да, — тут же твердо кивнул скупщик краденого. Присмотревшись, поддатый Крюгер, которого начало попускать, увидел, что на лбу зеленой шлюшки напухает шишка.

— Отлично, — еще сильнее обрадовался гном, расцветая куда более искренней и привлекательной улыбкой, — Тогда еще вопрос — ко мне или девушке претензии есть?

Улыбка мясника, такая добрая и приятная, тут же испарилась, от чего Михаилу резко поплохело. Несмотря на то, что его, казалось, еще не заметили, революционер предельно ясно понял, какой ответ ожидают от толстого скупщика.

— Нет! — Хадд-висельник ответил настолько категорично, насколько мог толстый запуганный мужик, к которому жмутся два преступника.