Прости меня за все… Мне больно оттого, что ты меня боишься и презираешь. Мне больно оттого, что я не стал и не захотел стать тебе кем-то вроде отца или близкого друга. Но если бы можно было повернуть время вспять, я бы все равно подошел к тебе на той жаркой улице Джорджтауна. Даже зная, что это меня потом погубит.

Ты — яркое и солнечное пятно в моей жизни, хоть и ты же стала для меня чернотой и абсолютным безумием. Я перестал ненавидеть себя за свою больную и ненормальную любовь. Я научился с этим жить.

ДА. Я любил тебя. И по-прежнему люблю.

Не как ребенка или свою подопечную. Я люблю тебя совсем по-другому. И мне долго от этого было тягостно и противно от самого себя. Но сделать с этим я ничего не смог.

Однажды ты простишь меня за все обиды, за то, что когда-то оступился и перестал верить. В тот ужасный вечер, стыдно признаться, я наказывал тебя за свою одержимость. Бывали времена, когда я сильно ревновал тебя к собственному сыну. У него было время, возраст, возможность быть рядом с тобой. У меня же ничего из этого не было. Вот такой я ничтожный подлец и чудовище.

Я знаю ты простишь. У тебя большое сердце. Хоть и такая израненная душа.

Будь счастлива, и не переживай ни о чем. Не ищи в этой истории своей ошибки или вины. Их нет. Так просто сложилась судьба. Я счастлив по-своему, что мне за мою жизнь удалось испытать такое чувство всепоглощающей любви, которой я раньше прежде не испытывал. Пусть и сгорел в ее неправильности и абсурдности.

На этом все. Мне больше не стыдно за свою любовь.

Прощай,

Дэвид Торнхилл»

Опустошенный внутри, вывернутый наизнанку, Алекс Торнхилл сидел в кресле и перечитывал строчку за строчкой. Снова и снова, по замкнутому кругу, отказываясь верить.

Было ощущение, что он оказался в совершенно другом мире. В другой реальности.

Все встало на свои места.

Открыв другой конверт, он почти не удивился. Хоть это и стало для него следующим ударом.

Все свое состояние — недвижимость, автомобили, акции и прочее Дэвид Торнхилл оставил Диане. Ни ее матери, ни ему самому он распорядился не передать и фунта.

Алекс яростно смял письмо.

ДИАНА

После первого же урока я была поймана Джексоном Феллроузом в коридоре. Схватив меня за локоть, он потащил меня под лестницу.

— Что ты делаешь? — прошипела я. — Отвали!

— Ты совсем с ума сошла?! На кой черт ты заявилась?! Алекс сказал ты будешь в конюшне!

— В задницу твоего Алекса! И тебя туда же!

— Полегче на поворотах, Горилла! Тебе готовят «сюрприз»! На твоем месте я бы растворился в неизвестном направлении! Куда он сам провалился в такой день?

— «Сюрприз»? А ты, что же, больше себя к ним не причисляешь?

— Я не знаю о чем речь, мне абсолютно наплевать. Алекс просил приглядеть…

— Да какого черта?! С чего вы решили, что в праве приглядывать после всего, что делали?! Решили в героев поиграть? Да вы оба — два куска дерьма, ничем не лучше остальных! — вскипела я, отпихивая одноклассника.

Тот обескураженно сделал шаг назад.

— Сама еще пожалеешь, идиотка! — крикнул он мне в спину, но я уже бежала прочь от него.

На остальных уроках ничего не происходило. Класс странно притих, но я уже знала, что это затишье перед бурей. Эти уроды действительно приготовили мне что-то, и я впервые радовалась, что у меня не было с собой ни сумки, ничего. Даже мой телефон остался в стойле у Клепы, где я уже практически жила. Хотя бы веще не испортят.

— Вы сегодня подозрительно молчаливы, — отметила, прищурившись, миссис Блэквуд.

— Просто решили усердно учиться к концу семестра, — елейным голосом ответила Эмили, поглядывая на меня многообещающим взглядом.

К слову сказать, я умудрялась весь день избегать директора, прячась в закоулках школьных коридорах. Знаю, весть о моем внешнем виде до него обязательно дойдет, но мне было уже плевать. Я хотела выстоять в этот день. Это стало для меня самым важным на свете.

Мне все хотелось начать сначала.

Меня даже никто не стал подлавливать после последнего урока. Янг только припугнул, обхватив меня за талию своими мерзкими ручонками, когда я схватила ручку двери.

— Беги, принцесса! — прошептал он мне на ухо. От его горячего дыхания в шею сделалось противно. — Сегодня играем в прятки. Ты прячешься, а мы ищем.

Противно засмеялся, когда я отпихнула его лапы и бросилась вон. Другие подхватили его смех.

Мой день шел как обычно. Я бегала на тренировке, игнорируя кривую улыбку Тани. Бегала все в том же рабочем костюме. Мистер Робертс не задавал вопросов, только участливо спросил, не холодно ли мне, и удобно ли бегать в кедах. Я заверила его что все в порядке.