— Наверное, — призналась я. — Но… все равно хочу пойти до конца. Вы многое для меня сделали, хотя… могли бы свернуть свои полномочия и уйти…

— Помогать вам — моя прямая обязанность, — спокойно сказал помощник. — К тому же воля мистера Торнхилла.

— Он об этом не писал в завещании…

— Но много об этом говорил. Он много говорил о вас, Диана.

Под яркими проницательными глазами Джонатана я почувствовала себя неуютно. Словно в душу заглянул.

Я вся густо налилась краской. Что он обо мне думает? Хитрая проныра? Запудрила мозги мистеру Торнхиллу?

— Я… Вы… наверное, меня презираете… — тихо прошептала я. — Все это должно было достаться Алексу. Я понимаю. Я знаю.

— Нет, я не…

— Или, как минимум, я должна была все ему вернуть, — перебила я его, пытаясь закончить мысль. — Да хоть половину отдать! Было бы честно. Но… я не хочу, чтобы он мешал. Заступался за своих друзей, жалел их. Я хочу, чтобы они все получили по заслугам. Вы знаете о чем я.

Чтобы не было недопонимания и непонятных интриг, я рассказала Джонатану всю правду. От и до. Он знал все досконально обо мне и моих отношениях с одноклассниками. Он стал моей правой рукой.

Я стала миллиардершей. Черт.

— Диана, мы с вами уже все обсуждали. Вам нет нужды оправдываться. Мистер Торнхилл готовил меня к неожиданному повороту, хоть и не говорил всей правды. Но, поверьте, он и правда был в полном уме и здравии. Он все осознавал.

— Хм… Хорошо, — угрюмо отозвалась я.

— Кстати, вы так и не решили ничего по поводу Феллроузов? Их доля в компании тоже есть. Вы сказали, что вам нужно время на размышление. Решение нужно принимать сейчас, потому что очень скоро карточный домик начнет рушиться для всех. Нужно решить, попадет ли семья Феллроузов в это крушение или останется целой.

— Я… Эмм… — я опять засомневалась, но потом выдохнула. — Нет. Феллроузов не трогайте.

Джексон, конечно, тоже урод тот еще. Хоть издевался надо мной меньше, чем остальные. Может, смеялся надо мной, рвал тетради, пакостил мелко… И на Каймановых островах относился с презрением. Но… по больше части он меня игнорировал, как будто меня не было… А в свете тех последних событий, я предположила, что все-таки он не такой уж и конченный.

— Хорошо, я вас понял. Всем остальным в списке тоже предстоят финансовые трудности. Каждому в соответствии с финансовым положением семьи.

— Спасибо, Джонатан, — криво улыбнулась помощнику. — Вряд ли это работа твоей мечты, но пока мне нужно только это.

— Не переживайте. Все это вполне подходит под мои обязанности. Завтра вам пора в школу, вы не забыли? Я здесь прослежу за всем. Всю необходимую работу выполняют директора. Вам не о чем беспокоиться.

При слове «школа» мое сердце пропустило рваный кульбит. Не потому что там будут ненавистные одноклассники, нет.

Потому что там будет ОН. Наша с ним последняя встреча в его квартире на Соултер Авеню закончилась не очень удачно. Я вломилась к нему домой, а он поймал меня, роющуюся в его вещах. Блин.

Будет трудно держать нейтралитет. Если раньше Алекс Торнхилл меня крепко ненавидел, то то, что он испытывает сейчас и вовсе трудно описать словами. Я все у него отняла.

Спустя пару дней после похорон…

Смахнув пот со лба, я нервно оглянулась и вставила запасной ключ. Из-за того, что им практически никогда не пользовались, замок поддавался туго, но все-таки открывался. На этаже было всего две квартиры. Во второй, как я помню, жил его друг Джексон.

Я очень надеялась, что тот не захочет выбрасывать мусор или курить на площадке именно в эту злосчастную минуту.

По моей просьбе Джонатан вызвал Алекса для выяснения ряда вопросов (каких именно я не стала уточнять), а значит у меня было в запасе как минимум полчаса.

Дверь, наконец, распахнулась, и я быстро прошмыгнула внутрь, со страхом и невольным любопытством оглядывая место, где живет мой одноклассник. Разулась и аккуратно повесила пальто в просторной светлой прихожей. Не удержалась и понюхала крышки флакончиков туалетной воды на полке у зеркала. В нос ударил знакомый запах. Так пахнет этот парень.

Сразу ни к месту вспомнился поцелуй, в животе сразу стало горячо. Суетливо закрыв флаконы, я резко отошла прочь.

Больше там ничего интересного не было. Пара записок с накорябанными номерами телефонов, брошенная мелочь и какой-то красивый сухостой в широкой вазочке. Запустила в хрупкие лепестки руку, выудила парочку на свет. Под лопатку кольнула мысль, что этот сухостой — женских рук дело. Скривившись, я бросила сухие лепестки обратно в вазу и пошла дальше.

У него было довольно… мило. И опрятно. Чисто. Никаких тебе брошенных вещей или грязной кружки в мойке. Двухкомнатная просторная квартира с широкими окнами почти в пол. Современная мебель и навороченная техника. Что тут сказать? Круто, очень по-мажорски.