Испугалась, что денежки уплывут. Поэтому позаботилась, чтобы с этой стороны все было чисто.

Воспоминания о той ночи тут же полезли в голову, Алекс скривился.

… Спустя несколько дней после похорон отца, она нагрянула к нему в квартиру. Он не собирался там жить вечно, все понимал. Но так резко съехать не был готов. Голова все еще гудела после похорон, в душе было пусто. В это тяжелое время он был совсем один, и ощущал одиночество и тоску ярче, чем когда бы то ни было.

В ту ночь он крепко спал после легкого успокоительного, которое принимал почти каждый вечер. Просто чтобы расслабить голову, разгрузить мысли. Без него он мог промаяться полночи и потом страдать от недосыпа.

Ему часто снился один и тот же сон. Воспоминания, смешанные с его собственными фантазиями. Да, ему опять снился тот солнечный жаркий день на яхте. Только теперь они были старше на четыре года.

Снилось, как будто они с Ди, держась за руки, лежали на палубе, кроме них на судне вообще больше никого не было. Легкий теплый ветерок приятно ласкал лицо и быстро высохшие волосы. Разморенные и усталые после купания, они лениво болтали ни о чем, смеялись.

Во сне между ними не было вражды.

Потом во сне Диана встала и прошла к трамплину.

— Смотри, что я могу!

Он лениво поднялся, с интересом глядя на ее загорелую фигурку.

— Летать как птица! — заливисто смеясь, она подпрыгнула на трамплине и взмыла на долю секунды вверх, затем скрывшись за бортом.

Бросившись к перилам, он, перегнувшись через них пытался рассмотреть ее в воде, но девчонки не было. Тихая ровная гладь пугала своей тишиной. Ни ряби, ни единого пузырька воздуха.

На короткий миг стало страшно, и он быстрее вскарабкался на трамплин, чтобы отыскать ее. Но не успел спрыгнуть, как за спиной раздался хитрый голос.

— Алекс!

— Я думал ты спрыгнула! Ты же боишься прыгать.

— Я просто хотела обмануть тебя.

— Никогда не обманывай.

— Не буду, — тихо и серьезно пообещала она. А потом подошла и сделала то, о чем он мечтал так давно — поцеловала его.

Соленый от океана поцелуй обжигал, вводил в трепет и… так сильно был похож на настоящий. Его странная реалистичность и настороженное понимание того, что Диана никогда бы не стала так делать — касаться его внизу просто так, во время первого поцелуя, заставили распахнуть глаза в темноте.

И охренеть от происходящего, потому что в его кровати, на нем лежала… Инна. Поехавшая на всю голову мамаша той, о ком он мечтал даже во сне. Она лежала и продолжала целовать его, он даже сначала подумал, что этот бред ему просто снится. Ну, бывают же сны во сне…

Но когда окончательное осознание происходящего свалилось на голову, он чуть ли не в ужасе отпрянул от нее, скидывая с себя ее тело. Обнаженное, между прочим.

— Какого дьявола ты вытворяешь?! — зарычал на нее, включив ночник.

Сощурившись от яркого света, женщина сделала очередную попытку приблизиться, прижимаясь к его плечу.

— Всего лишь хотела утешить тебя…

— Прикройся! — он в бешенстве накинул на нее простынь, вскакивая с кровати.

Поняв, что продолжение не получится, Инна спокойно встала и принялась одеваться.

— Ладно.

Непонимающим взглядом он смотрел на нее, скрестив руки на груди, пытался понять, какого черта она тут забыла и почему так легко уходит.

Но она сама объяснила ему, подойдя к нему и озорно щелкнув по носу. Он, поморщившись, увел голову в сторону.

— Прости, милый. Приходится защищать свое всеми способами. У меня есть пара фотографий на телефоне, на которых мы с тобой довольно жарко целуемся, ты меня обнимаешь. Приятный был сон? — коварно улыбнулась, пригвоздив его к месту.

— Зачем? — только и спросил он.

— Ты слишком активно ошиваешься около моей дочери. Втираешься в доверие. Наследство тебе вернуть не удастся, так и знай. Морочить мозги будешь другим девочкам, ты нам не интересен. И опасен. Я не хочу, чтобы моя глупая дурочка решила вернуть тебе деньги. Пусть знает, какой ты «на самом деле говнюк». Шантажировать я тебя не собираюсь, я тебе не верю. Просто она скоро об этом узнает и окончательно пошлет тебя куда подальше.

Алекс изумленно уставился на ушлую Инну. Ну просто браво. Цены бы ей на политическом поприще не было. Он с трудом совладал с собой, потому что возникло дикое желание схватить ее за шею.

— Не боишься, что и с тобой сделает то же самое? На фотках ты на мне сидишь, позволь напомнить.

— О, не переживай об этом. Наша с ней связь не рушима — мы мать и дочь. А вот ты никто.

— Я расскажу ей правду.

— Вперед, — рассмеялась она. — С нетерпением жду. Посмотрим, кому она поверит.