Шрифт:
А если вспомнить ежемесячные мучения, свойственные каждой женской особи, так вообще жить не хочется. Вот нас угораздило то…
— Только не говори, что ты решила расплатиться ею с парнями?
Маринка явно находилась в бреду, что допустила подобные мысли.
— Я не настолько плохо учусь, — успокоила она. — Никто же не мешает нам слегка пофлиртовать, а там глядишь, и мишени будут расстреляны, как полагается.
Как же, на лохов сейчас дефицит. Намекнула — давай. Нет, я в этом не участвую.
— Пф, ну-ну, — не разделяла ее оптимизма. — Может тебе уже не за что беспокоиться. А вот моя мишень еще пока цела и достанется одному единственному.
— Ой, да что ты все про свое целомудрие, нашла чем гордиться. Вот сейчас выскочишь замуж за своего Ника и даже не познаешь насколько разнообразен…
— Марина, — крикнула, глотая ртом воздух, едва не затыкая уши, чтобы не слышать ее бред. — Мне не интересно. Вообще.
— Фу, не могу больше, — хватая воздух, остановилась Маринка и упала плашмя в траву.
— Вставай, зараза, — держась за колени, крикнула ей. — Быстро.
— Нет. Беги если хочешь. Я больше не сдвинусь с места. Нарисуй нашему деспоту на карте крестик, где меня искать, — едва шевеля языком, проговорила она.
Я, так же как и она была вконец измотана, так как мы пробежали больше половины пути. Отдохнув всего полчаса на привале, мы не успели восстановить силы, и теперь просто валились с ног.
— Я не оставлю тебя здесь одну, — настаивала я, пытаясь ее поднять. — А как же мишени?
— Пусть остаются девственно чистые, — упрямилась она. — Они не расстроятся.
В пару метрах от нас бежали еще две подруги по несчастью, и сейчас остановившись возле нас, рухнули рядом с Маринкой.
— Вот. Теперь я не одна, — приоткрыв веки, пробормотала смотря на меня предательница. — Беги за своей царицей полей…
— Кукурузой что ли? — подруга при падении точно повредила мозг. Беда.
— Пехотой, дурында, читай фольклор, — ответила мне, махнув в сторону. — Я пас.
Девчонки устало засмеялись, поддерживая Маринку.
Посмотрев на три бревна, лежащих у дороги, вздохнула и побежала дальше, пообещав вернуться за горе-подругой, как только осилю это безобразие именуемое марш-броском.
Глава 9
Пробежав еще пару километров, я осталась совсем без сил и поняла, что дальше бежать не смогу.
Сошла с дорожки и упала в зеленую травку, нарушив монотонное стрекотание кузнечиков, своим сдавленным возгласом.
Все! Это мой предел.
Земля матушка, дай я тебя расцелую, ибо силушки на то чтобы тебя топтать меня покинули.
Закрыла глаза, тяжело дыша, пыталась унять бешеное сердцебиение, которое чувствовалось в районе горла.
Вот так и отдают Богу душу…
— Бурундук устал или просто греет лапки на солнышке? — открыв глаза увидела склонившийся надо мной фейс своего персонального кошмара.
— Ммм, принесла нелегкая, — проговорила, снова прикрыв веки.
За последние сутки его в моей жизни стало слишком много. Как бы не случился передоз. Если мозг снова начнет петь ему восхваляющие оды, то это будет треш.
Застонала в отчаянии и махнула рукой, чтобы шел себе на здоровье…
— Скройся Лихачев, дай сдохнуть, — закрыла глаза, боясь пошевелить ногами, которые гудели как электрические провода.
— Ну уж нет. Такое зрелище…ммм, — ерничал зараза, не двигаясь с места.
Нарисовался на мое голову хрен сотрешь. Вот только решишь закончить эту бренную жизнь в тишине и гордом одиночестве, как тут же найдется тот, кто решит помешать или поглумиться как делает этот имбецил с грудой мышц.
И чего выставил их на показ? Подумаешь! У меня может быть тоже … их нет…
— Слабачка, — усмехнулся, встав передо мной, закрывая яркое, бьющее по глазам, солнце. — Вставай почки простудишь и будешь писаться под себя.
Твою ж мать… Я бы обязательно посмеялась вместе с ним, если бы только могла.
А так просто осталась лежать на земле в позе распластанного суриката.
Парень неожиданно схватил за руку и потянул на себя, выбивая из легких последний воздух.
— Отвали. Я здесь останусь, — дернулась, пытаясь освободить руку из крепкого захвата. — Сдались тебе мои почки. Своих мало?