— Ты меня боишься? — спросил мужчина.

— Нет, — ответила слабым голосом.

Губы Северского исказила усмешка.

— И правильно. Я никогда не причиню тебе вреда, — сказал он и взгляд мужчины опустился на мои губы. — Никогда, — шепнул он тихо. Затем мужчина отступив, отпустил меня и добавил, — а сейчас прими душ и мы пойдем пробовать стряпню Федора.

Я качнулась назад, кивнув и осознавая, что рядом с этим человеком теряю способность мыслить здраво, особенно когда он вот такой.

В раздевалку почти влетела. Забравшись под душ, открыла кран с холодной водой, пытаясь привести мысли в порядок.

Помогло.

С минуту постояв под ледяными струями, сменила воду, разбавив горячей, и вымылась гелем, который нашла здесь же на полочке.

Я в норме. Да, меня хотят убить, моя сила нужна для темных дел, но именно сейчас я в полном порядке, потому что верю мужчине, в доме которого оказалась. И верю его словам.

Телефон прозвенел, когда мы поднимались по лестнице. Я достала мобильный и посмотрела на совершенно незнакомый номер, прищурив глаза.

— Кто? — спросил Демитр, идущий впереди. Он остановился и развернулся ко мне, взглянув в мое растерянное лицо.

— Не знаю, — пожала плечами.

— Тогда лучше не поднимай трубку. Здесь тебя вряд ли смогут выследить, но все же… — он слабо улыбнулся и я, кивнув, сбросила звонок, после чего сунула телефон в карман и продолжила идти за Северским.

На кухне мы оказались спустя пять минут. Оба после душа. Только Демитр свои волосы подсушил с помощью магии, а я свои оставила так, как есть. Уже перед дверью в кухню, Северский вдруг остановился и, взяв меня за руку, резко притянул к себе. Я удивленно ахнула и поняла, что краснею, когда он поднял руки и запустил пальцы в мои влажные волосы.

В какой-то миг показалось, что вот сейчас меня поцелуют. Сразу в голове мелькнула мысль о том, что будет, если из кухни выйдет мама, ну по закону подлости, как обычно бывает. А тут ее дочь целуется с мужчиной. Но такое поведение не вязалось с Северским, и я оказалась права. Никто меня целовать не собирался.

Волосы окутало тепло. От пальцев мужчины повеяло теплым ветром (как он только это делает?) и спустя несколько секунд волосы мало того, что были сухими, но кажется еще и завились в замысловатую прическу. Я скосила глаза и увидела темный, блестящий локон, упавший на грудь.

— Подойдет, — проговорил мужчина, сделав шаг назад, словно хотел оценить свою работу.

— Спасибо, — ответила еле слышно и не удержалась, чтобы не добавить, — вашей жене повезет, — и тут же поправила сама себя, — то есть, твоей жене.

— Это просто бытовая магии, — сказал куратор, но его глаза странно сверкнули.

— Может и просто, но мне она пока неподвластна, — парировала я.

Он зачем-то протянул руку и коснулся моих волос. Задержал взгляд на моем лице на несколько секунд, и сказал:

— Идем. Нас ждут.

Я кивнула и первой вошла в кухню.

Или сбежала от того, что чувствовала к этому человеку?

Мама и Федор суетились, накрывая обеденный стол к ужину. Завидев нас, домовой как-то подозрительно перевел взор с моего лица на лицо Демитра, затем снова посмотрел на меня и усмехнулся.

— Как потренировались? — спросил Федя словно ни в чем не бывало.

— Отлично. Я постепенно учусь, — ответив на вопрос домового, подошла к маме и обняла ее, уткнувшись лбом в ее плечо. Мама порывисто обняла меня в ответ, и несколько секунд мы просто стояли в тишине, пока она не заговорила первой:

— Что вообще происходит, Лада? Федя мне тут сказки рассказывает, но я-то чувствую — что-то не так!

Она отстранилась и посмотрела поверх моего плеча на куратора, вошедшего следом.

— Это все из-за вас? — спросила женщина.

— Нет, мама, нет! — быстро сказала я, чувствуя, что не могу позволить ей обвинять Северского в том, чего нет. — Он помогает мне, — я взяла ее за руку. — Нам.

Она взглянула на меня, затем на Демитра, и проговорила с прямотой, свойственной только матерям, которые все видят и все понимают:

— У вас что-то есть к моей дочери?

Я ахнула, потянула ее за руку.

— Мам, не в этом дело…

Но Северский уже шагнул к нам и произнес, глядя прямо ей в глаза без доли улыбки.

— Я защищаю ее.

— И все? — она прищурила глаза.

— Пока все, — он говорил искренне и спокойно.

— Хорошо, скажем так, что я вам поверила…

— Мам! — протянула я, но старшая Кузьмина имела железный характер, особенно когда хотела чего-то добиться и была в чем-то уверена.