– Позвольте, друг мой, напомнить вам старую притчу. Шла обезьяна по дороге и несла полную пригоршню гороха. Потеряла горошину, стала подбирать. Подбирая, потеряла десять. Опять стала подбирать. Подбирая, потеряла всё. Мы уже вмешивались в дела живущих на поверхности. Теперь, согласитесь, вы предлагаете нам исправлять порождения предыдущего вмешательства, не так ли?

– Так, – вынужденно признал тот-кто-в-зале. А тот-кто-спит подумал, что давно не видел столь связных и одновременно столь бестолковых снов.

– Первую попытку ваша группа провалила. Священник мёртв. В скиту если и не паника, то нечто к ней близкое.

– Именно поэтому…

– Именно поэтому нужно думать, прежде чем действовать – перебил того-кто-в-зале Звучный Голос. Перебил, как имеющий право. Но тот-кто-в-зале не сдавался.

– Ошибка заключалась в том, что был неверно выбран объект. Священник, кстати, его звали отец Колыван, оказался слишком убеждённым человеком. И слишком, если можно так сказать, сложившимся. Зрелым. Его ментальная сила обрушилась на него самого. Поломать все представления о мире для него значило поломать себя. Вот и случилось то, что случилось. Мы выбрали самого развитого человека в скиту – и ошиблись. Наш новый объект – молоденький парнишка. Разум его не зашорен, душа открыта. Ментальная же сила слаба, и мы сможем следить за каждым его шагом, а он не будет и подозревать об этом. В его слабости есть свои преимущества. В то же время он – священник, и к его голосу будут прислушиваться.

– К его – или к вашему, дорогой друг? Вы мастерски находите оправдания своим промахам, – с ехидцей сказал Звучный Голос. – Где гарантии, что на сей раз вы обойдете грабли стороной?

– Я не оправдываюсь, Комиссар. Я объясняюсь. Много поколений мы лишь строили планы, примеривались, теоретизировали. Отсутствие практического опыта, опыта реальных дел и сказалось. И ещё скажется не раз. Но это означает лишь то, что опыт сам не приходит, его следует добывать. Иначе к пробуждению дракона у нас останутся только бумажные мечи.

– Воистину, друг мой, сегодня вы во власти поэтических образов, – аргументы того-кто-в-зале не убедили Звучный Голос. – Триумвират решил, что ваша группа может вмешиваться лишь на уровне «альфа».

– То есть подглядывать, подслушивать, и, в случае крайней нужды, ободрять бодрым шёпотом?

– Нет, друг мой. Бодрым шёпотом – это уровень бета. Альфа же допускает шёпот самый тихий. Кстати, а вам не приходило в голову, что лучше всего завести контакт не с пареньком, а с ребёнком? Можно даже внутриутробно? Тогда бы новая личность восприняла ваши идеи с пелёнок, и конфликта мировоззрений не возникла бы вовсе.

– Тогда, Комиссар, вовсе бы не было новой личности, а был бы покорный – на первых порах – слуга. Это мы уже проходили.

– Ладно, – буркнул Звучный Голос. Похоже, удовольствия беседа ему не принесла. – Я думаю, вы с ним уже контактируете, с объектом вашим?

– Исключительно на уровне сна, Комиссар.

– И он нас видит?

– Да. Но забудет, как только проснётся.

– Уж надеюсь.

– В конце концов, нам тоже снятся сны.

– И вам они нравятся, ваши сны, друг мой?

– Я их, увы, не выбираю, Комиссар.

– То-то и оно, – Звучный Голос повернулся и вышел. За ним вышли не проронившие ни слова спутники. Это и есть триумвират? Он самый, подсказал тот-кто-в-зале. Подошёл к висевшему на стене небольшому зеркалу – сразу-то его Еремей и не приметил. Заглянул

Из зеркала на него смотрело незнакомое лицо. Длинные волосы с проседью. Усы. Борода. Крючковатый нос. Твёрдо очерченный рот. Шрам на правой щеке. И глаза под кустистыми бровями, голубые глаза, смотрящие прямо в душу.

– Вот так-то, братец. Посмотрел? А теперь пора просыпаться, – сказало ему отражение.

И он проснулся. Но за миг до пробуждения страшная догадка пронзила его.

Он побывал в чертогах Нечистого!

Еремей несколько секунд лежал, соображая, где он. В Монастыре? На вакациях? Не вставая с ложа, он оглядел покой. Всё вспомнилось моментально – поручение Настоятеля, поход, собрание советников, возложение на него обязанностей священника прихода Но-Ом. Он опустил ноги на пол, чувствуя себя бодрым, вся походная усталость ушла бесследно. Ох и спал же он! Сном крепким, здоровым, очищающим душу и восстанавливающим тело. Снилось что, нет, не помнит, видно, и нечего помнить.

Спустя четверть склянки он уже входил в церковь.

Порядок внутри был образцовый. Церковный староста, видно, постарался. Нужно будет поблагодарить. Но сначала познакомиться. Кто есть кто. Староста, казначей, помощник. Понятно, это люди ответственные и, как все в скиту пионеров, очень, очень занятые. Настолько занятые, что пришли в церковь почти сразу вслед за Еремеем.

Церковным старостой оказался пекарь, он же костоправ, он же историограф, он же секретарь Дома Совета – и ещё с полдюжины обязанностей были у почтенного мастера Рэндольфа. «Почтенному» было всего лет тридцать, люди в поселениях растут быстро. В Монастыре Рэндольф стал бы «почтенным» в пятьдесят, и то, если бы крепко повезло. Вот и ещё одна причина, почему люди меняют налаженный, спокойный быт монастыря на полную неожиданностей жизнь пионера. Он и сам-то стал священником куда как неожиданно.