Но давление на плече ослабевает, а затем полностью исчезает. Я делаю судорожный вдох, чтобы наполнить горящие от нехватки кислорода лёгкие. Дамир обходит меня и становится рядом, на расстоянии полуметра. Его карие глаза опасно блестят при свете фонаря, между бровей появляется глубокий залом. Он хмурится.

— Куда пошёл Назар? Нам пора уходить, — тихо говорю я.

На лице Гордеева снова вспыхивает усмешка.

— Всё ещё боишься меня?

— Да, — не вижу больше смысла скрывать очевидное.

— Мне кажется, ты боишься не того человека.

— Перестаньте говорить загадками. Бесит! — я повышаю голос и устремляю взгляд на подбородок и губы Дамира. В глаза до сих пор смотреть не решаюсь, их тёмный омут завораживает и пугает одновременно.

— Хорошо, оставайся слепой, — он хмыкает и прячет руки в карманы брюк. — Но моё предложение остаётся в силе. Продайся мне, Илана, — продолжает Дамир вкрадчивым голосом. — Обещаю, ты не пожалеешь.

— Я не продаюсь! — трясу головой, задыхаясь праведным гневом. Я устала бояться, мне нужно выплеснуть накопившиеся эмоции. — Вы самовлюблённый, напыщенный, циничный мерзавец! Вы видите в людях только плохое. Мне жаль вас! Вы мне отвратительны.

Скулы Дамира заостряются, мужественное лицо напоминает застывшую маску.

— Не продаёшься, значит? — его кадык дёргается. — Что ж, это мы ещё посмотрим. Не пройдёт и месяца, как ты станешь моей…

Громкий женский возглас обрывает моё возмущение, готовое вырваться из самых недр души. Я оборачиваюсь: к нам быстрым шагом идёт Назар, а за ним семенит взволнованная Альвина. Тревожность покидает её взгляд, как только она видит нас с Дамиром на приличном расстоянии друг от друга.

— По работе срочные дела нарисовались. Мы уезжаем, — Назар обнимает меня за талию, ловит мой растерянный взгляд: — Всё хорошо?

— Да, да, конечно.

Мой мужчина не должен знать, с каким подлецом имеет дело.

— Что ж, не смею задерживать, — сухо произносит Гордеев. — Назар, завтра утром приезжай ко мне в главный офис. Обсудим детали сотрудничества.

Назар перестаёт меня обнимать, довольно улыбается и обменивается с Дамиром крепким рукопожатием. Я прощаюсь с Альвиной, заверяю её, что позвоню при первой же возможности. Конечно, это наглая ложь.

— Спасибо за приятный вечер, Дамир Александрович, — вспомнив о вежливости, говорю я.

А про себя добавляю: «Надеюсь, это наша последняя встреча».

Я снимаю неудобную обувь, растираю ладонями продрогшие плечи и, пока Назар отвечает кому-то по телефону, забегаю в ванную, чтобы принять горячий душ. Хочу смыть все радости и печали сегодняшнего вечера. Я впервые за долгое время почувствовала себя живой, безбашенной, счастливой. Бегала по газону, ловила руками холодные капли воды, смеялась и наблюдала за яркими звёздочками. А ещё выпила два бокала вина вопреки запретам Назара. Откуда только смелость взялась? Наверное, мне нужно почаще выходить в люди. Фитнес-клуб, магазины и мама — этого катастрофически мало для полноценной жизни.

Жаль, что Дамир Гордеев испортил этот вечер своим вопиющим предложением. За кого он вообще меня принимает? Неужели за содержанку, встречающуюся с Назаром только ради его денег? Смешно. И обидно.

Я выхожу из душа, накидываю на тело атласный халат и вытираю ладонью запотевшее зеркало. Смотреть на себя не хочется. Чего я там не видела? Упираюсь руками в край раковины, подавляю тихий всхлип, застрявший в горле. А ведь Гордеев в чём-то прав. Со стороны я кажусь содержанкой, заглядывающей в рот своему хозяину. И плевать, что на деле всё совсем иначе, никто не будет разбираться в тонкостях чужих отношений. На мне пожизненной клеймо провинциалки, нашедшей богатого мужика. Точка.

Почему я позволила этому случиться? В какой момент перестала бороться? Раньше ведь и училась, и официанткой работала, но болезнь мамы всё изменила. Я до сих пор живу в страхе того, что операция не поможет, и она медленно угаснет. Порой мне снятся кошмары, а любой телефонный звонок от врача или мамы сразу же вгоняет в панику.

Я захожу в спальню. Назар лежит на кровати, смотрит в телефон и нарочно меня игнорирует. Это показное безразличие ранит сильнее любых слов. В горле першит, я откашливаюсь и делаю первую попытку:

— Хорошо, что Дамир Александрович захотел обсудить с тобой сделку.

— Ага, — кивает Назар.

— Ты ведь так этого хотел. Неужели не рад?

— Рад.

— Вечер прошёл даже лучше, чем я ожидала, — произношу угасающим голосом. Назар холоден и безразличен, даже говорить со мной не хочет. Какая муха меня укусила, когда я вздумала пить это чёртово вино?

— Да.

— Ты злишься?

Он закатывает глаза и выключает телефон.

— С чего бы мне злиться? — отвечает, скривившись.