— Олееееееег!
– орет она, пытаясь отползти к стене.

— Закрой рот, - хрипло требую я, замахиваясь, но не нанося удар.

— Что ты делаешь?!
– не понимает Рита.

Я бью снова - кожаная плеть ремня проходит по плечам с выразительным крепким хлопком.

Рита взвизгивает, пытается закрыться руками, но место этого получает еще пару крепких ударов.

Кричит.

Быстро окидываю взглядом комнату, хватаю из-под вазы какую-то похожу на тряпку салфетку и, удерживаю Риту за волосы, запихиваю кляп ей в рот. Она пытается сопротивляться, но остатки наркоза, перенесенный аборт и страх делают свое дело - она только хаотично и вяло размахивает руками, пытаясь забиться в угол.

Ее мычание… удовлетворительное.

Даже если соседи что-то услышат - они могут принять это за что угодно, но только не за крики о помощи.

Я бью Риту снова и снова, наслаждаясь каждым оставленным на его мерзком теле красным следом. Они такой силы, что за секунды наливаются кровью - и очень скоро она становится похожей на уродливую зебру.

Заканчиваю только когда становится ясно, что Рита уже едва шевелится.

Лежит ничком у дверцы старого шкафа и только скулит. Я почти не разбираю слов, хотя изредка там проскальзывают просьбы остановиться.

Ладно.

Пожалуй, теперь достаточно.

Осматриваю комнату еще раз, замечаю валяющуюся на полу дамскую сумку. Не церемонясь, вываливаю все на пол, нахожу среди всякого хлама телефон. Обычная китайская дешевка. Отзывается на отпечаток. Наклоняюсь к валяющейся на полу Рите, беру ее безвольную руку, прикладываю палец к нужному месту на задней панели телефона.

— Олег… не надо… - стонет она, когда тряпка вываливается из ослабевшего рта.

— Заткнись!
– рявкаю я и для убедительности пинаю ногой.

Она булькает и закашливается.

Меня не интересует ничего в ее телефоне. Только система и откат к заводским настройкам. В таких телефонах это все делается по стандартному заводскому паролю, который простые пользователи никогда не меняют.

Все срабатывает - после двух уточняющих вопросов девайс перезагружается. Пока жду включения, хожу по ее убогой квартире, радуясь, что с самого начала не делал на эту бабу никаких ставок и не стал вливать деньги. Было бы очень печально вот так тупо наследить у какой-то идиотки. Первый прокол за кучу времени, хотя я думал, что научился с первых слов распознавать и отличать умных содержанок от жадных шлюх.

В любом случае, в жизни Риты нет ни одного доказательства моего присутствия. Только какие-то косвенные факты, которые абсолютно точно нельзя «пришить» к делу, даже если бы ей взбрело в голову начать какую-то возню в мою сторону. А ей, после сегодняшнего «урока вежливости», точно будет не до того.

Когда возвращаюсь обратно в гостиную, Рита уже сидит. Ну как сидит - пытается удержать равновесие, то и дело заваливаясь на вытянутую руку. От моего вида охает и медленно отползает чуть ли не внутрь шкафа.

Сажусь на диван, проверяю телефон - он кристально пуст, словно только что из коробки.

Кладу его на стол и перевожу взгляд на мразину.

Она дергается от мелкого тика.

— Это на мазь.
– Достаю портмоне и бросаю на стол пару купюр.
– Скажи спасибо, что не изуродовал, хотя мне очень хотелось расквасить твою поганую рожу. Надеюсь, не нужно говорить, что пару недель тебе лучше не высовываться из дома?

Она кивает настолько быстро, насколько это возможно в ее ущербном положении.

— И что нужно держать язык за зубами?

Снова кивает. Кажется, энергичнее чем раньше.

Может, мало я ей всыпал?

Взвешиваю на ладони ремень - и на этот раз Рита начинает тихо выть, как старая псина, которая знает, зачем с нее вдруг сняли ошейник и ведут за дом.

Ладно. Не изверг же я, в самом деле.

Среди разбросанного на полу хлама из ее сумки поднимаю упаковку влажных салфеток. Достаю сразу несколько, вытираю ремень и заправляю его обратно в шлейки.

Подхожу к Рите, присаживаюсь рядом на корточки, не без удовольствия наблюдая за ее истеричными попытками закрыться от меня руками. Впрочем, это быстро начинает раздражать, так что приходится снова схватить ее за волосы и сжать так крепко, чтобы ее брови натянулись на самый лоб.

— Забудь все, что между нами было. Забудь, что вообще меня знаешь. Сделаешь так - и эта наша встреча будет последней. Потому что, если тебе, конченая сука, вдруг захочется куда-то заявить и что-то с меня поиметь - я тебя даже из-под земли достану и обратно в эту землю закопаю. Где-то там, где тебя не найдут даже бешеные голодные собаки. Поняла? Моргни, если поняла.

Она моргает нарощенными и «с залысинами» ресницами.

Брезгливо вытираю об нее руку, потому что в кармане вибрирует телефон.