— Что?
– не выдерживаю ее молчаливый укор. И чтобы не отдавать ей инициативу, сразу жестко очерчиваю границы, за которые моей молодой глупенькой жене лучше не переступать: - Это - мои гости, Ника. Все. И то, что тебе не симпатична одна из них не означает, что меня твоя неприязнь хоть как-то волнует.

Она выглядит так, будто я полил ее отборной бранью.

Ничего страшного, маленький отрезвляющий холодный душ еще никому не помешал.

— Мне все равно до этой женщины, - говорит Ника, но, несмотря на максимальную искренность фразы, где-то там я слышу выдающие ее нотки неприязни.
– Но Виктория и правда вела себя вызывающе. Или тебя бы устроило, чтобы я валялась топлес в присутствии твоих друзей?

— Ты - моя жена.
– Эту аксиому произношу еще более жестоко, чем предыдущее внушение.
– Если я посчитаю нужным сделать так, чтобы на тебя не смотрели другие мужчины, в том числе и из числа моих друзей, ты будешь ходить в хиджабе.

— Что?
– Ника мотает головой, как будто хочет избавиться от неприятной для нее правды.
– Олег, разве я давала повод…

— Ты - не Виктория.
– Успеваю схватить ее за локоть и дернуть на себя. Любую попытку сопротивляться подавляю железной хваткой. Она мычит и становится на цыпочки, но я все равно не оставляю хватку.
– Но если тебе так хочется вертеть задом перед кем-то из моих друзей - так и скажи. И мы быстро решим эту проблему.

Я, конечно, уже почти открыто намекаю, что у меня есть подозрения на этот счет, но Ника, нужно отдать ей должное, ничем себя не выдает.

— Ты делаешь мне больно, - кое-как справившись с собой, говорит она.
– Прекрати, пожалуйста.

У нее упрямый взгляд глаза в глаза. Если и боится, то этот страх никак не угадать.

И я невольно сжимаю пальцы сильнее, чтобы убедиться, что и эта женщина - такая же, как остальные. Что она точно так же полностью в моей власти и только от меня зависит, куда и как она будет смотреть.

— Олег, - уже глухо, сдерживая боль, повторяет она.

Я хочу, чтобы попросила. Чтобы умоляла, как остальные до нее.

— Эй, радушный хозяин, ну ты где?

Рефлекторно обхватываю Нику второй рукой, прижимаю к себе и корчу застуканную парочку влюбленных, когда нас находит Алексей. Он даже отпускает шуту по поводу затянувшегося медового месяца, но все-таки мне приходится отпустить мою девочку, чтобы не посвящать гостей в тонкости разработанной мной системы воспитания.

— Пойдем, родная.
– Прижимаюсь губами к ее макушке и тешу свое голодное тщеславие хот я бы тем, что в этот минут Ника втягивает голову в плечи.
– Не будем заставлять наших гостей чувствовать себя брошенными.

— Да, конечно, - покорно соглашается она.

Что, родная, уже не такая смелая?

Глава пятьдесят девятая: Венера

Пока Олег немного уходит вперед, переключаясь на разговор с Алексеем, я украдкой трясу рукой, растирая то место над локтем, на котором до сих пор отчетливо чувствую жесткие пальцы мужа.

Я с радостью сбегаю в дом, как только появляется возможность, пользуясь предлогом, что мне нужно принять витамины. Внутри нахожу свою сумку, почти наугад достаю свое любимое болеро, которое брала на случай вечерних холодов, и галопом бегу на второй этаж - в ванну там точно никто не будет ломиться.

Закрываюсь изнутри, до предела откручиваю вентиль холодной воды и просто стою над раковиной, изо всех сил вцепившись пальцами в края раковины. Шум воды немного успокаивает и помогает разобраться с хаосом мыслей в голове. А там у меня действительно бардак, потому что Олег наговорил столько…

На что он намекал, когда говорил, что я хочу вертеть задом перед кем-то из его друзей?

Господи.

Нужно сосредоточиться, но это тяжело. Потому что взгляд то и дело тянется к зеркалу. В том месте, где я до сих пор чувству пальцы Олега, кожа уже налилась кровью. И сколько бы я не растирала ее холодной водой, синяк все равно никуда не девается. Более того - если присмотреть, то можно хорошо различить в этой припухлости следы двух пальцев.

Хорошо, что я захватила болеро.

Мои руки страшно дрожат, когда натягиваю тонкую ткань на плечи.

Олег что-то знает о нас с Меркурием?

Это даже звучит как безумие, потому что никаких «нас» нет! Не было никакого прошлого, за которое мне стоило бы стыдиться! Просто… глупая влюбленность, которую я до сих пор не могу до конца вытравить из своего сердца. Даже если бы Олег каким-то чудом узнал о нашем знакомстве - ему не в чем нас обвинить, потому что все это было до него и потому что не было ничего, даже простых поцелуев! А потом… мы всего раз были наедине и просто разговаривали.

Я даже не знаю, от чего мне сейчас больнее - от синяка на руке или от мысли, что у нас с Меркурием нет даже прошлого. И даже холодная вода, которой я растираю лицо почти до скрипа, все равно не помогает привести мысли в порядок. Плевать, что Олег, по одному ему понятной справедливости, вдруг решил вступиться за женщину, которая вела себя абсолютно отвратительно. Он просто нашел повод поставить на место всех остальных женщин в доме, но в первую очередь - меня.

Через открытое окно в ванной слышу громкий голос Маши, которая изо всех сил интересуется, куда пропала хозяйка. Нужно возвращаться, пока Олег не пошел меня искать и не воспользовался поводом устроить еще одну порцию внушения на тему моего невнимания теперь уже ко всем гостям. Через тонкую полупрозрачную ткань болеро рассмотреть синяк можно только если намеренно присматриваться, так что можно смело выходить к гостям.