— Можно ли использовать твою магию переноса для обороны города? — спросил Натан, знавший о даре Эльзы. — Или для атаки на Утроса?

— Это всегда возможно. — Она погладила подбородок, неосознанно подражая привычке волшебника. Он нашел это милым. — Я могла бы нанести закрепляющую руну в Ильдакаре, но второй символ должен быть на цели, чтобы сработала магия переноса. Например, могу начертать руну рядом с ревущим огнем в моем особняке, а затем переместить жар и воспламенить Утроса. — Она помолчала. — Но кто-то должен изобразить соответствующую руну на его груди, и я не думаю, что он будет стоять на месте.

— Да уж, вряд ли. И все же давай использовать воображение. Нужно мыслить шире. Может, есть что-то еще.

Они наблюдали за прибывшей с верховьев реки баржей, груженой ящиками, бочонками и мешками — припасами, которые понадобятся из-за осады. Рабочие спускались к барже у дока по мосткам и шатким платформам. Трудяги, разгружавшие груз у подножия утеса, казались крошечными. Они напрягались, натягивая канаты и вращая рукояти воротов, чтобы поднять тяжелые клети на платформы и к туннелям.

— Мы отправим весть вверх и вниз по реке, — сказала Эльза. — Ильдакару нужны все припасы, которые могут предоставить деревни, и мы за это дорого заплатим.

— Осажденный город может довольно долго продержаться, — сказал Натан. — Все эти столетия под саваном вы были самодостаточны.

— Но, как ты сказал, основы магии изменились. Заклинание окаменения исчезло. Ричард Рал инициировал перемещение звезд, и последствия только начинают сказываться на всем мире.

Новое сердце Натана вздрогнуло, словно в ответ на это.

— По крайней мере, брешь в завесе подземного мира запечатана, и больше не нужно беспокоиться о Владетеле или армии нежити.

— У нас хватает врагов и в реальном мире, — заметила Эльза.

Пока они гуляли, она рассказала о своей жизни в Ильдакаре. У нее был счастливый брак с волшебником по имени Дерек, добрым человеком с сильным даром и интересом к ремеслам и музыке. Дерек демонстрировал подлинную магию, когда играл на лютне, которая могла издавать музыку более волнующую, чем любое заклинание. После многих лет семейной жизни Эльза поддразнивала его из-за растущего живота, а Дерек отвечал, что так проверяет искренность ее любви. А потом как-то ночью он подавился рыбьей костью, ужиная в своих покоях. Никого не было рядом помочь, а Эльза обнаружила его лишь утром. Она оплакивала потерю почти век, но теперь могла рассказывать об ушедшем муже с задумчивой улыбкой и блеском в глазах.

— И ты не нашла другого мужа? — спросил Натан, выслушав ее трагическую историю. — В городе полно дворян и волшебников.

Она застенчиво взглянула на него:

— Я больше не встречала человека, который мог бы сравниться с Дереком в доброте или в чарующих увлечениях. — Она пренебрежительно махнула рукой. — Я больше не ветреная девица, ищущая романтики. У меня и так все хорошо.

Натан смущенно пригладил белые волосы, перекинув их на спину:

— Ах, моя дорогая, я уверен, что в тебе все еще живет та ветреная девица. Я вижу это в твоих глазах и застенчивой улыбке.

Она отвернулась, но он успел заметить румянец на ее щеках.

Эльза упоминала о древних хранилищах на нижних уровнях Ильдакара — обителях и лабораториях прежних волшебников.

— В те дни одаренные были намного сильнее, — говорила она. Они придумали магию настолько ужасную, что боялись ее использовать, но тогда в этом и не было нужды.

— Кажется, сейчас мы в этом нуждаемся. — Натан мельком подумал о могущественных знаниях в архиве Твердыни, но она была слишком далека. — Если у тебя есть какие-либо предложения…

— В Ильдакаре есть места, о которых никто не вспоминал больше тысячи лет, — сказала Эльза. — За саваном мы укрылись от внешних опасностей и даже помыслить не могли, что армия пробудится.

— Помнишь, где примерно находятся эти места? — спросил Натан.

Она повела его вниз по одной наклонной улице, затем по другой, выведшей к более просторным районам с рыночными площадями, скотными дворами и складами. На пути попадались крупные ремесленные кварталы, шумные и вонючие — кузнечные, кожевенные и прочие. Эльза и Натан приветствовали плотников, распиливающих бревна, и мебельщиков, занятых своим делом, несмотря на осаду. Ткачи работали за выставленными на улицу огромными станками, изготавливая ткани с замысловатыми узорами — зачарованными либо просто декоративными. Некоторые смотрели на пару с подозрением, но Натан тепло махал рукой. Эльза провела его мимо расшалившихся детей, лающей собаки, кузнеца, нарезающего тонкие полоски железа и кующего из них гвозди, которые он бросал в деревянное ведро.

Там, где город сливался с равниной, виднелись большие холмы песчаника, похожие на обветренные рыжеватые укрытия — все, что осталось от разрушенных башен предсказателей погоды и астрономов. Когда одаренные переместились на более высокие уровни города, эти здания стали использовать для хранения силоса, в качестве общежитий для рабочих или просто разбирать на материалы. В некоторых холмах песчаника виднелись каменные двери, все еще запечатанные.

— Вот этот. — Эльза подвела его к островку песчаника, который когда-то был фундаментом величественного здания, разрушенного стихией. Дверной проем был заложен каменными блоками. — Здесь было какое-то хранилище, в которое пускали только самых высокопоставленных волшебников, но я так нигде и не смогла найти записей о том, что здесь было.