Два молодых дворянина надменно посмотрели на соперников, как будто Бэннон и юный оборванец были намного ниже их ростом.

— О, не надо их жалеть, — сказал Орон со стальной улыбкой. — Генерал Утрос определенно не станет. — Лорд Орон перебросил на спину соломенного цвета косу и зашагал прочь с арены.

Бэннон и Тимоти остановились перед новичками, которые обнажили свои новенькие мечи. Дженда снова пронзительно свистнула, начиная бой.

Когда Бэннон встретил нервные взгляды Джеда и Брока, он вспомнил, как отчитал их за то, что они сделали с ним. Он сомневался, что его слова что-то изменили. Брок и Джед определенно не собирались просить у него прощения.

— Теперь мы на одной стороне, Бэннон Фермер, — нехотя сказал Джед, — ради Ильдакара.

— Если мы победим генерала Утроса, ты и твои друзья сможете уйти, — добавил Брок. — Вы тут и так слишком задержались.

— Я и сам хочу уйти, — сказал Бэннон. Он поистине устал от этого легендарного города.

— Хватит разговоров! — Тимоти бросился вперед, размахивая мечом, и Брок испуганно отшатнулся.

Он попытался поднять клинок, чтобы защититься, но сорванец напал слишком рьяно. Меч Тимоти угодил Броку в левый бицепс, и Бэннон испугался, что первый же удар разрубит руку дворянина, но шелковая ткань повела себя как прочная тонкая кольчуга. И все же Брок вскрикнул и пошатнулся, схватившись за ушибленную руку. Тимоти выглядел так, будто намеревался его убить.

Джед бросился защищать друга и перехватил погонщика яксенов. Бэннон и сорванец сражались вместе, испытывая двух благородных, которые пытались выстоять и помогали друг другу.

— Я хотел драться не так, — пожаловался Джед.

— Я видел, как вы сражаетесь, — с горечью сказал Бэннон. — Вы выходили за стены, чтобы разбить лица статуям, которые не могли даже пошевелиться.

— Мы побили их сотни, и это на сотни больше вражеских солдат, чем сразил ты, Бэннон Фермер, — сказал Брок, все еще морщась и едва сгибая ушибленную руку.

— Нам следовало уничтожить тысячи солдат, — сказал Джед.

— Согласен, но теперь вы должны противостоять солдатам, которые могут дать реальный отпор.

Адессу, продиравшуюся через грязь, сплошь покрывали укусы насекомых и слизь. Кинжалом она разрубила колючую лозу, преградившую путь, и перерубленные стебли отпрянули, истекая зеленоватым соком. Эти неразумные опасности задерживали ее в погоне за настоящей добычей — волшебником Максимом.

Другая колючая лоза упорно хлестала ее, будто кнутом, и острые шипы поблескивали бриллиантовыми капельками яда. Колючка прошлась по руке Адессы, рассекая кожу. Женщина крутанулась на месте и дважды взмахнула кинжалом, перерубив лозу и позволив подергивающемуся щупальцу упасть в мутное болото. Кожа вокруг царапины уже воспалилась. Без колебаний Морасит провела по руке кинжалом, превратив царапину в обильно кровоточащий порез, и принялась выдавливать из раны яд. Убрав кинжал в ножны, она мечом пробила путь через агрессивные заросли, идя по слабому следу Максима.

Адесса столкнулась с ним лишь однажды: ночью, когда нашла его лагерь, а он отвлек ее магией и оставил сражаться с парой болотных драконов. Максим скрылся в дебрях, а она потеряла полчаса на расправу с тварями. С тех пор она больше его не видела. Задача усложнилась, ведь теперь Максим знал, что Тора послала Адессу убить его. Ему прекрасно известно, как смертоносны Морасит, и особенно она.

Выискивая его след, она думала о том, чем занимаются ее сестры в Ильдакаре. Адесса полагала, что Морасит подавили волнения и спасли властительницу. Она верила в них, и поэтому сейчас должна сосредоточиться на своем задании. Когда она принесет голову главнокомандующего волшебника, то снова займется Ильдакаром.

Ожидая новых атак со стороны лоз, она пробиралась через болото, изучая сломанные веточки, примятую траву, старые отпечатки в мягкой грязи. Она знала, что Максим опережает ее на день или даже больше. Волшебником он был могущественным, но, к счастью для Адессы, не преуспел в заметании следов.

Она осторожно передвигалась в туманном свете, проникавшем сквозь листву. Адесса не хотела, чтобы презрение к Максиму заставило ее совершать ошибки. Вчера она пошла по неверному пути, преследуя, как оказалось, молодого черного медведя, который удирал в подлесок. Она поняла, что Максим пошел совсем в другом направлении. Потеряв несколько часов, Морасит наконец нашла то место, где сбилась с пути. Теперь она снова шла за Максимом, опустив глаза в землю, поглядывая по сторонам в поисках паутины, атакующих лоз или притаившихся болотных драконов.

Максим был равнодушным человеком. Несмотря на свой статус, он пренебрежительно относился к Ильдакару, и теперь Адесса знала, что он был Зерцалоликим, предателем, который организовал восстание рабов и причинил городу колоссальный вред. Даже без приказа властительницы Адесса считала, что он должен умереть за преступления.

Она всегда была предана Ильдакару. Адесса родилась спустя столетия после создания савана вечности, и выросла, слушая легенды о врагах извне, но никогда не видела другой угрозы кроме беспорядков внутри Ильдакара.