Изображение исчезло, а камера, благодаря которой транслировалось изображение с мостика, безвольно обвисла.

— Это ловушка, — подвел итог штаб-сержант Курт. — Нужно уходить, Ваша Светлость.

— Не успеем. — Не дав себе поддаться панике, Марк хладнокровно анализировал все последующие ходы противника. — Он сейчас закроет все двери на пути нашего следования. Пока мы будем их ломать, срок истечет… «Альфа-3» не входите в реакторную зону! — приказал он. — Я иду к вам.

— Проклятье! Я жопой чуяла, что дело нечисто. Так… — Повернув одну из консолей, Джи подключила скаф к свободному порту и принялась что-то яростно набирать на повисшей в воздухе клавиатуре. — Реактор стабилен. Пока что стабилен, — сообщила она. — Это плюс. Но у них тут стоит устаревшее дерьмо второго поколения, способное пойти вразнос от любого нарушения контура. А это огромный такой минус, размером с полную задницу. Так что этот Марид де Эхет не блефует.

— Ты можешь перехватить управление и заглушить реактор?

— По-твоему, что я сейчас пытаюсь сделать? — зло огрызнулась Джи, быстро барабаня пальцами по призрачным клавишам. — Мне нужно время! Заговаривай ему зубы, развлекай, отвлекай, но дай мне несколько минут…

— Хорошо.

Идти не хотелось, но не идти он не мог. Сам виноват. Я иду за твоей головой… Зачем нужен был весь этот пафос? А такого простого хода — подрыв реактора, не учел.

Надо сказать, ситуации, когда экипаж предпочитал взорвать корабельный реактор, прежде чем корабль попадет в руки врага, случались в Пространстве довольно редко. Даже враждующие десятилетиями дома придерживались определенных правил. Казнить пленников или расстреливать спасательные капсулы было как-то не принято. А у выживших были все шансы вернуться в свой дом. Их могли выкупить или обменять. Даже для баронов дома и членов их семей плен чаще всего заканчивался выкупом или вассальной присягой, а не смертью. Так зачем строить из себя фанатиков?

Но Марк отлично понимал, что для Марида Фтоно де Эхет этот путь закрыт. Плохо другое — глава дома Эхет об этом тоже знает.

Как и сказала Джи, реакторная зона оказалась совсем рядом с мостиком, сразу за каютой капитана. Двери были закрыты, но открылись, стоило ему подойти ближе.

Облаченный в тяжелый боевой скаф Марид Фтоно де Эхет дожидался его возле похожего на огромный металлический шар реактора. Заключенная в плен магнитных ловушек антиматерия питала все системы корабля, от световых панелей и слива в туалетах, до орудий и ионных двигателей. Но стоит ей вырваться из своего плена — корабль в тут же секунду превратится в небольшую звезду.

— Открой свой шлем, будь любезен, — скорее попросил, чем потребовал Марид де Эхет. — Люблю смотреть собеседнику в глаза.

Его опасения Марк понимал. Тяжелый скаф скрывает фигуру и лицо. Где гарантии, что на эти странные переговоры пришел лично глава дома Фобос, а не какой-то безызвестный абордажник, служащий просто ходячим динамиком. А сам Марк Ортис в это время спешно эвакуируется с борта ставшего ловушкой лидера.

Да, не так он планировал эту встречу. Не так. А теперь вынужден играть по чужим правилам. Урок на будущее… если оно будет.

Сегменты забрала «Велеса» открылись в разные стороны, словно распустившийся цветок. Пропало обилие полупрозрачных шкал и показателей перед глазами. В ноздри ударил запах горелого пластика и еще чего-то химического.

— Иронично, не правда ли, — на лице Марида де Эхет появилась мрачная, решительная усмешка. — Как легко победа может обернуться поражением, а поражение победой.

— Ты не победишь. В лучшем случае, просто убьешь меня, — честно признал Марк. Главное сейчас — тянуть время. Небольшой спор этому только поспособствует.

Марид де Эхет пожал плечами.

— Висельнику выбирать не приходится. Это будет тоже, своего рода, победой.

— И что ты хочешь за мою жизнь? Я могу дать тебе корабль, и отпустить обратно.

— Где меня убьют вчерашние вассалы? — усмешка теперь уже бывшего владыки дома Эхет больше походила на гримасу. — Спасибо за такую милость, но не стоит.

— Можно не возвращаться, а просто сбежать.

— Ты бы на моем месте так поступил?.. Вот видишь — молчишь, — продолжил Марид де Эхет, неправильно истолковал повисшую паузу. — Однажды вкусив плод власти отказаться от него очень сложно.

Насчет этого вопроса Марк мог бы поспорить — живой, в отличие от мертвеца, всегда может попытаться вернуть свое или добыть что-то новое — но промолчал. Во-первых, тянул время. А во-вторых, такие долгие разговоры показывали, что Марид де Эхет хочет что-то предложить.

— Зачем барон Марк Ортис де Фобос…

— Герцог, — вставил Марк. Хоть сейчас было не то время, чтобы мериться титулами.

— Хорошо, — покладисто согласился Марид де Эхет. — Зачем герцог дома Фобос лично полез на абордаж? Глупый поступок. Импульсивный. Совсем на тебя не похоже. Но я его понимаю. Понимаю, как никто другой… Скажи, это ты продал мне ту единственную ракету? — внезапно спросил он.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Значит, точно ты, — понял де Эхет. — Думаю, та торговка информацией тоже от тебя. Все же надо было ее арестовать и хорошенько потрясти под сывороткой правды. Проявил слабость. Не захотел ссориться с вольными торговцами. В последнее время гости в моих владениях так редки. Хороший план — своими руками создать чудовище, а потом его сокрушить, собрав политические дивиденды.

— Все еще не понимаю, о чем речь, — продолжал упорствовать Марк, не желая признавать, что его раскусили. А вдруг низвергнутый барон ведет запись? Неизвестно, чем все это кончится, но глупо оставлять на себя компромат.