Шрифт:
– Куда ты собралась? – Троицкий естественно торопится догнать её. В таком состоянии отпускать девчонку просто нельзя.
До меня доносятся звуки борьбы. Выбегаю в коридор за ними следом.
– Отпусти меня! – кричит Ксюша.
– Ты никуда не пойдёшь! – ставит её перед фактом Захар.
Зажимает её в кольце своих рук и отодвигает от входной двери. Она уже и обуться оказывается успела.
– Отвали! Не хочешь помогать – не надо! Сама разберусь! – орёт громко Самойлова.
– Успокойся!
– Ты только рад будешь, да? Рад, что наша свадьба с Егором не состоится! – ядовито шипит она, предпринимая очередную попытку высвободиться из его рук. – Отпусти сказала!
– Уймись! – Захар скручивает её, тяжело дыша. – Будешь играть в неадекватную, мы с Ариной тебя закроем на дурке, поняла меня?
– Отпусти!
– Ребята, пожалуйста, давайте мы все успокоимся, – вмешиваюсь я, потому что стоять и тупо смотреть на то, как Самойлова дерётся с Захаром я не могу.
– Ксюша! Хватит, пожалуйста!
Но она как будто не слышит.
– Он меня бросит, бросит, – повторяет без конца. – Мой Егор меня бросит!
Кажется, что для неё нет ничего хуже, чем тот факт, что эти снимки может увидеть её будущий жених.
– У меня не будет ни свадьбы, ни счастья, – скулит, как побитая собака. – Захар, тебе удовольствие доставляет видеть, как я мучаюсь? Ты же даже не скрываешь своей неприязни к нему!
– Потому что он ничтожество! И тебе не разубедить меня в обратном!
– Сам ты ничтожество! – зло цедит она, устав трепыхаться в его руках. – Да ты… ты ещё хуже! Дружил со мной, а сам… только и думал о том, как…
– Ксюша, прекрати, ты не права, – повышаю голос.
– Он тебе рассказал о том, что было в моей квартире, Арин? М? Ты рассказал ей? – сбивчиво интересуется растрёпанная Ксюша.
Троицкий уже не держит её. Просто стоит и смотрит на неё исподлобья.
– Фу блин, я столько раз оставалась тут, даже не подозревая, какие мысли сидят в твоей больной голове! – продолжает она уничтожать всё то хорошее, что между ними когда-то было.
– Ксюша, остановись, пожалуйста, – качаю головой.
– Пусть говорит, – прищуривается Троицкий.
– Да он же весь год лил мне в уши! Егор плохой, Егор тебе не подходит и всё такое!
– Потому что Захар переживает за тебя, как и все мы! – спорю с ней я.
– Переживает, – фыркает она. – Да он всё это время думал только о том, как бы меня поскорее трахнуть! Тоже мне друг называется!
Не выдерживаю. Отвешиваю ей добротную такую пощёчину. Самойлова явно не ожидает от меня подобного. Прижимает ладонь к покрасневшей в момент щеке и затравленно на меня смотрит.
– Да как у тебя наглости хватает говорить про Захара такое? Не ты ли всегда бежишь к нему по любому поводу? – зло спрашиваю я. – Что с тобой, Самойлова? Как подменили, честное слово!
Ксюша молчит. По щекам текут слёзы, глаза полыхают горячей обидой.
– Не видишь, что ли? Она же явно на чём-то сидит, – делится со мной своими предположениями Захар. – Не удивлюсь, если на пару со своим Егором.
– Да пошли вы! – в сердцах бросает Ксюша. – Удумали меня жизни учить? Своё дерьмо расхлёбывайте!
– Рот закрыла. В комнату зашла и села, – спокойно говорю я, в упор глядя на неё.
– Я ухожу! – заявляет, шмыгая носом. – Ноги моей здесь больше не будет!
– Давай… вали на все четыре стороны, но помощи тогда не жди, – предупреждаю я. – Идём, Захар, выпьем кофе, а она пусть делает, что хочет…
Глава 37 Максим
Моё пребывание в больнице имени Пирогова длится ровно неделю. Здесь мне проводят повторный остеосинтез, который, к слову, проходит успешно. Нестеров корректирует положение обломков, заменяет штифты и болты на более качественные, фиксирует так и несросшиеся кости. И вот я наконец-то начинаю чувствовать, что с ногой всё происходит как надо. Температуры у меня нет, отёк к воскресенью начинает спадать, да и в целом, ощущаю я себя довольно неплохо. Рёбра почти не болят, внутренние органы больше не беспокоят. Даже бодрость какая-то в теле появляется, а в душе – желание. Острое желание начать путь к восстановлению. Потому что до оскомины надоел медицинский запах и всё, что связано с больницами: врачи, кабинеты, процедуры, рентген и бесконечные капельницы…
– Макс, давай с нами, – предлагает Василич, мастерски перетасовывая колоду карт.
Игра в карты – излюбленное занятие моих соседей по палате. Только и делают, что рубятся в них. А вот со мной в нарды играть отказываются. Говорят, что постоянно проигрывать неинтересно.
– Сами мужики, ко мне сестра должна заглянуть.
– А та тёмненькая барышня ещё порадует нас своим визитом? – интересуется он, хитро улыбаясь.
– Без понятия, – бросаю я в ответ.
Достал уже. Позавчера все уши мне прожужжал и вот опять.