— Мы захватили двенадцать пленников, — отчитался штаб-сержант. — В тюремных камерах сейчас находятся пятеро пленников.

— Пятеро? — выгнул бровь Марк. — Откуда взялся пятый?

Он точно помнил, что на своих двоих из ангара ушли только три захваченных абордажника и пилот второго челнока.

— У одного из абордажников при взрыве челнока скаф вышел из строя, но сам он не получил даже царапины, — пояснил Курт. — Пытался прикинуться мертвым, да его быстро разоблачили. Он вон там, — указал он пальцем, — в крайней камере.

Последняя информация не представляла для Марка никакой практической ценности.

— Хорошо. Остальные семь пленников в медицинском блоке? — спросил он.

— Да, пятеро тяжелых, введены в искусственную кому и помещены в медицинские капсулы. Еще два — легкие, после перевязки и оказания первой помощи их доставят в камеры.

— Надеюсь, об охране медицинского блока ты позаботился? Мне не нужны сюрпризы.

— Так точно!

— Прекрасно. Тогда не будем откладывать неизбежное. — Марк прошелся вдоль камер. И указал пальцем на третьего по счету пленника, быстро узнав в нем любителя плеваться. — Начнем с этого. Храбрость достойна вознаграждения, а наглость — наказания.

Покидать такую уютную камеру пленник не захотел. Но от его желания или нежелания уже ничего не зависело. Передав свое оружие одному из своих подчиненных, Курт зашел в камеру, а когда пленник попытался оказать ему сопротивление, не желая выходить наружу, молча пробил ему кулаком в печень. Проделал это сержант аккуратно, практически любя, продемонстрировав первоклассное владение тяжелым скафом. Пленник тихо охнул, обмяк. Но упасть на пол ему не дала рука в бронированной перчатке. Схватив пленника за шкирку, словно котенка, Курт вытащил его из камеры. Бросил на допросный стул и ловко сковал по рукам и ногам пластиковыми наручниками-стяжками.

Пока сержант возился пленником, Марк достал из припрятанного в стене хранилища парочку одноразовых инъекторов с сывороткой правды. Его внимание привлекли цифры на маркировке.

Надо же, срок годности на исходе! Пять дней осталось! Очень удачно получилось, что есть к кому их применить. И пленникам хорошо — кто его знает, как поведет себя просроченная сыворотка. На инъекторах ярко-красным цветом значилось строгое предупреждение: «Не применять после истечения срока годности». Но не отменять же допрос из-за подобной мелочи?

«Все же, где-то в глубине души я редкостный гуманист», — подумал Марк, прикидывая с какой дозировки лучше начать.

— Может лучше я, Ваша Милость? — предложил Курт, неправильно истолковав его сомнения. — Не дело это, когда барон дома занимается пытками пленников.

Марк хотел было возразить штаб-сержанту, что это не пытка, а обычный допрос с сывороткой правды. Процедура, не слишком приятная для допрашиваемого — даже болезненная! Но лишь жалкое подобие настоящих пыток.

— Приступай, — подумав, согласился он, бросив один из инъекторов абордажнику.

Несколько неуклюже поймав пластиковый цилиндрик левой рукой, Курт покрутил его в руках. Было видно, что если раньше абордажнику и приходилось допрашивать пленников, то он обходился без всякой химии. И допрос велся старым, проверенным методом «научного тыка». Это когда допрашиваемого тыкают кулаком в морду и прочие уязвимые точки тела ровно до тех пор, пока он не начнет отвечать.

Быстро прочитал короткую инструкцию, куда и как следует нажимать, Курт подошел к крепко пристегнутому к неподвижному стулу пленнику. Приложил инъектор к шее и нажал кнопку.

Внезапно казалось бы потерявший волю к сопротивлению пленник дернулся всем телом в сторону. Мышцы его напряглись, словно он хотел одним резким рывком разорвать оковы. Но хлипкие на вид пластиковые наручники держали крепко, да и Курт знал свое дело, надежно пристегнув его к стулу.

Пленник еще раз дернулся, но все было бесполезно. Полный злобы взгляд его начал тускнеть. Крепко сжав зубы, он склонил голову, прижав подбородок к груди. Считается, что таким вот нехитрым образом можно нейтрализовать эффект сыворотки правды. Но Марк отлично знал, что это просто слухи.

Проигнорировав стул, Марк уселся на стол перед пленником.

— Имя? — требовательно спросил он.

Пленник еще раз дернулся, силясь опрокинуть стул — очередной бессмысленный жест.

— Твое имя? — вторично потребовал Марк. Времени много и непросроченной сыворотки еще хватает. Так что своих ответов он все равно дождется.

— Ян Шульф, — не сказал, а скорее прохрипел пленник и сам удивился тому, как просто он это выдал. Помотав головой, он вновь прижал подбородок к груди. Но долго в таком положении сидеть не смог. Обмякнув, он принялся с недоумением осматриваться. Зрачки его глаз противоестественно расширились, заполнив собой ….