Датомирка даже не сразу заметила, как во влагалище вновь что-то проникло. Очередная игрушка Талики? Вентресс не могла это увидеть. Единственное, она чувствовала, как что-то горячее вонзается в нее, потом о ее многострадальную задницу со шлепками ударяется тело кодру-джи. Сильные ладони женщины сжимали тонкую талию пленницы, вторая пара рук была занята попкой — Асажж чувствовала, что ее задний проход и сейчас не оставили в покое. Юркие пальцы уже не причиняли боль, только радость. Но вот шлепки по заднице были все так же болезненны. Однако на данный момент датомирку больше волновало другое — игрушка, которой сейчас пользовалась мастер-джедай, для ее пленницы была великовата. Только недавно лишившись девственности, Вентресс испытывала слишком яркие ощущения.

Ей ведь даже не дали время отдохнуть! Не успела Асажж прийти в себя от оргазма, а ее уже долбит сзади эта гребанная извращенка! И долбанная штука во влагалище слишком, сука, ОГРОМНАЯ!!! Очередной оргазм, полученный без перерывов, отправил девушку в забытье. Она просто потеряла сознание! И очнулась от яркой боли в сжатых сосках. Пока Вентресс медленно приходила в себя, Талика напевала непонятную песню и один за другим отправляла какие-то шарики в обе дырочки своей пленницы. Датомирка не могла понять, что это, только чувствовала форму предметов. А потом они завибрировали и женщина появилась перед глазами девушки.

Довольная, с растрепанными волосами, стройная, лучащаяся внутренним светом. Прекрасная. Она потерлась своей промежностью о торчащий изо рта Асажж резиновый член, чтобы через мгновение насадиться на него, блаженно застонав. Голова Вентресс дернулась от толчка, но все четыре руки надежно ее зафиксировали.

— Ну, как тебе, щеночек? — жарко спросила Талика, двигая бедрами. — Понравилось, когда тебя нагло имеют?

Яростное мычание в ответ.

— Понравилось подчиняться? — прямо перед лицом Асажж черный пенис утопал в розовом лоне женщины.

Снова мычание в ответ.

— Поняла, какая для тебя должна быть тьма?

Мычание.

— Хочешь, стать таинством Тьмы? Хочешь, чтоб я была твоим путеводным огнем Света?! Любишь ты меня, Сила тебя разорви?!! — кодру-джи неистово насаживалась на искусственный член и соки ее текли на лицо пленницы.

«Да! Да! ДА!!!» — вопила Вентресс, чувствуя, как наслаждение захватывает ее.

Вибрация шариков внутри нее сводила с ума, множество испытанных за сегодняшний день оргазмов пошатнули ее разум. И очередная волна наслаждения поглотила датомирку вместе с ее мучительницей. Только шарики в Асажж не остановились, заставляя кончать вновь и вновь, пока сознание девушки не скрылось во мраке обморока… или в свете спокойного сна?

Проснулась Вентресс в смятой кровати. Настроение было… Замечательным! Еще несколько минут она нежилась в постели, наслаждаясь мягкими прикосновениями ткани. По телу растекалась приятная истома, по коже словно бегали бодрящие электрические разряды. Не было ни злости, ни ярости, впервые за долгое время Асажж просто наслаждалась жизнью и спокойствием. И еще к ней вернулась Сила, что только прибавляло хорошего настроения.

Кодру-джи давно исчезла, и единственное, что она оставила после себя, это небольшой датапад. Абсолютно новый, похоже, купленный прямо здесь, и пустой. Из всей информации был только текстовый файл и одно изображение, которую планшет сейчас и проецировал.

Первое, что датомирка увидела, открыв глаза, было именно это изображение. Полюбовавшись на себя саму, счастливо улыбающуюся во сне, Вентресс лениво выключила деку и растянулась на кровати. К хаттам все! Даже злиться настроения нет. Сейчас ей слишком хорошо.

Падме Амидала Наберри-Скайуокер (13:7:17)

Ксендоровы прислужники задрали бы это время! Почему оно всегда течет так быстро, когда это не нужно?

В очередной раз мельком взглянув на часы в углу экрана, Падме поняла, что банально не успеет подготовить документы к голосованию сенаторов. Это раздражало просто неимоверно. Мало того, что ее время поджимает, так еще и у Энакина оно было свободное. Падме была рада видеть мужа рядом, вот еще бы он просто сидел и не отвлекал разговорами! Но говорить ему девушка ничего не стала, не желая нарушать отдых и из глубоко запрятанного в душе чувства вины перед ним. Тот день проведенный с Яном… Нет, о нем нельзя вспоминать!

— Знаешь, а мне ведь отпуск полагается, — внезапно вспомнил развалившийся в кресле для гостей Энакин.

Находились они сейчас в рабочем кабинете Падме в Крыле Сената, и это уже само по себе было риском. Если к ней кто-то придет, то у него обязательно возникнут вопросы по поводу причин нахождения здесь генерал-джедая Скайуокера. В уме Амидала держала несколько вполне правдоподобных оправданий на этот случай, но все равном при каждом звонке комлинка или шуме за дверью что-то внутри нее сжималось.

— Я знаю уголок, где нас никто не узнает, — тем временем продолжил говорить Энакин, вставая с кресла и направляясь к панорамному окну во всю стену за спиной Падме. — Побудем просто мужем и женой, а не сенатором и джедаем!

До чего же наивный мальчишка. У Падме уже несколько месяцев, фактически, не было выходных, за исключением больничных. А он говорит о каком-то отпуске. Во время войны. Осталось лишь как-то аккуратно это донести до него.

— Я… Я не могу, Эни, — продолжая набирать текст, произнесла Падме.