– Отвали, – резко дергаюсь.

Он отпускает в момент, отступает и поднимает свои громадные ручищи так, точно в плен сдается или даже извиняется. Но по его наглой физиономии видно, что он издевается.

Ну все. Пора отсюда убираться.

Я плохо представляю, как смогу выполнять при этом оборзевшем гаде новый подход упражнений. Наклоняться, прогибаться, отставляя попу назад. Конечно, можно бы перейти на другой тренажер, и я даже окидываю зал взглядом, но быстро осознаю: тренировка испорчена. Теперь любые действия выглядит провокационно в моей голове. Просто дурдом.

Да чего стоит этот нахальный взгляд. Парень будто раздевает меня.

Я наспех закрепляю гриф, но придурок не собирается сдаваться. Опять приближается, и хоть не прикасается, опаляет одной только близостью.

– Не смей меня трогать!

Ладони еще горят от его наглых касаний.

– С чего ты решила, будто можешь мне запретить? – хмыкает.

Я подхожу к стойке рядом с тренажером, где оставила свои вещи. Хватаю очки, надеваю и уже боковым зрением улавливаю, как парень движется следом, он проходит под грифом и… тут раздается чудовищный грохот.

Я оборачиваюсь. Глаза расширяются от ужаса.

Понимаю, что плохо закрепила гриф, он вылетел с жутким металлическим скрежетом и врезал парню по голове. Громадная фигура резко оседает вниз, растягивается на полу. Без чувств.

Я бросаюсь к нему, опускаюсь на колени.

Господи. Как быть? Я что, убила его?

Крови нет. Вроде бы. Пока что. А там… неизвестно. Дрожь охватывает тело, пробегает под кожей ледяной волной. Желудок скручивается в тугой узел. Меня колотит.

Боже. Почему я не заметила? Зачем вообще подошла к этому проклятому тренажеру? Хотя этот придурок сам виноват. Полез, отвлек, вот и результат.

Но я же не хотела его калечить. Не хотела причинять вред.

Склоняюсь над ним, дотрагиваюсь рукой до мощной шеи. Пальцы настолько заледенели, что я не чувствую ничего. Паника захлестывает.

У него вообще есть пульс?!

Все расплывается перед глазами. Никакие очки не помогают. Я кричу. Очень громко. Отчаянно зову на помощь.

Парень вдруг открывает глаза.

Я чувствую, как его пульс бешено бьет в мою ладонь и моментально отдергиваю руку назад, но горячие пальцы смыкаются на запястье, тянут обратно, заставляют меня склониться ниже.

Эти глаза. Такие черные. Беспросветные. Они полны дикого огня. И кажется, языки пламени лижут мое тело. Из холода в жар. И обратно. Дрожь волнения раскалывает на части.

– Очкарик, – хрипло бросает парень, притягивает меня настолько близко, что фраза ударяет в губы, а потом он наконец отпускает мою руку.

Но делает он это лишь для того чтобы сорвать очки. В следующий же миг сдавливает их в своей огромной ладони, давит стекла, оправу, обращает в бесполезное крошево осколков и обломков.

Парень оскаливается, будто хочет произнести еще что-то, но после опять отключается, хотя продолжает крепко сжимать мои разломанные очки в громадном кулаке.

– Что случилось? – рядом звучит пораженный мужской голос. – Кто этого бычару вырубил?

Оборачиваюсь и вижу тренера.

– Я, – роняю сквозь судорожный всхлип. – То есть я плохо закрепила тренажер. Наверное. Гриф вылетел и ударил его по голове.

– Вот как? – хмурится, а потом вдруг смеется: – Ну правильно. Давно пора нашего здоровяка проучить. Молодец, девочка.

– Он вроде бы пришел в себя, – горло сдавливает от волнения. – А теперь опять потерял сознание. Нужно вызвать врача. Срочно. Я же его не… он ведь жив?

– Да что ему сделается, – отмахивается тренер. – Ты бы видела, что этот громила на ринге вытворяет. На спаррингах. Там ему покруче достается. А уж как от него самого всем прилетает.

Мужчина присвистывает и выразительно округляет глаза. Он совсем не выглядит взволнованным, но медиков вызывает.

Вскоре рядом собирается толпа людей. Мои крики привлекают всеобщее внимание. Отовсюду доносится оживленное перешептывание, но я почти не разбираю слов, слишком сильно стучит кровь по вискам.

Я цепенею от тревоги.

– У нас новый чемпион, – заявляет тренер, указывая на меня, и со смешками рассказывает о происшедшем.

Появляется врач, осматривает парня. И я выдыхаю, когда слышу, что серьезных повреждений нет.

Вот придурок. Очки мои сломал. Да и вообще нечего было ко мне лезть. Повезло ему, что гриф его не прибил. А еще и переживала за этого психа. Идиотка. У него голова крепкая. Железная. Потому как там внутри ничего нет.

Я направляюсь к выходу и сталкиваюсь с приятелями чокнутого боксера. Весельчак, который переживал за свои мышцы, окидывает меня пристальным взглядом.