– Нет. На душе неспокойно.

– Теперь и у меня. А знаете, я только сейчас понял, что никогда-то и не смотрел на небо. Я покупал порой звездные карты. В городе есть люди, которые зарабатывают их составлением, хотя давно уже наука отказалась признавать влияние небесных фигур на земную ритуалистику, но старая школа требует учитывать расположение сфер. Так вот, я покупал. Все покупают. А вот чтобы самому смотреть… только здесь.

Верховный поднялся.

Как ни странно, но ныне он чувствовал себя на диво спокойным, будто тяжесть, которую он нес в душе, и вправду разделилась на двоих.

– И это удивительно, - но вот испуганным маг не выглядел. – Небо.

Как и писцы, и наблюдатели, и все те люди, которые привычно делали записи. К утру уже новый лист ляжет на стол Верховного, и в нем подробно будет сказано, сколько звезд покинуло небосвод, и где они были видны.

Может… так и надо?

И все-то его беспокойство происходит от иного. От слабости, от неуверенности в себе? Может, и нет причин ожидать иного?

– О тех временах известно немного, - маг снова заговорил лишь, оказавшись у подножия пирамиды. Спуск был долог и мучителен. Но Верховный сумел.

Правда, теперь с новой силой заныли суставы.

И кости тоже.

Утром он уже не поднимется. Давно не поднимается на пирамиду, отдав право приносить жертву тому, чья рука не дрогнет.

– И то, что известно, на самом деле… я бы не слишком верил.

– Отчего?

– Описания размыты. А те, которые есть, они… написаны были много позже. Со слов тех, кто слышал тех, кто когда-то в годы юные сумел увидеть. Или вовсе писаны были они во славу рода. А стало быть, правды в тех записях, если и есть, то малая толика, - маг остановился, поглядев на Верховного. – И мне бы хотелось сказать, что случившееся единожды не повторится.

– Но?

– Но беда в том, что все может повториться. И огненный дождь, почти уничтоживший мир, в том числе. Я, если вы позволите, вновь отпишу моему другу.

– Буду рад.

– Надежды немного. Но… такие бедствия… я слышал теорию, что любые бедствия возможно предсказать. И приближение их очевидно, но уже потом, после того, как все произошло. Что предваряют их, когда чудеса, когда иные катастрофы, малые, но меняющие мир. И стало быть, если выпадет нам понять, какие приметы возможны, помимо падающих звезд, то… возможно нам удастся понять. Узнать. Почувствовать?

Он замолчал.

И молчал долго. Слишком уж долго. У Верховного возникло недостойное желание поторопить мага. Но вот он вздохнул и ответил.

– Но если и так, то мы будем делать? Если это и вправду… если мир снова встанет на край гибели?

И Верховный честно ответил:

– Не знаю.

_____________________

Спасибо всем за поддержку!

Хочу предупредить, что в среду, вероятно, не смогу выложить продолжение. Уезжаю. Так что или в четверг, или уже в пятницу.

Глава 14

Ирграм не удивился, что в замок их не пустили.

Всадники довезли почти до самых стен, вблизи выглядевших именно так, как подобает замковым стенам – серыми каменными и неприступными. Кольцо рва охватывало замок с одной стороны, подбираясь с другой к каменной пропасти, весьма глубокой с виду.

Тут же, по другую сторону рва, куда менее глубокого, нежели пропасть, но все одно внушавшего уважение, встал палаточный лагерь. Тряпичными холмами возвышались шатры, одни поновее и даже почти роскошные, другие – грязные, затасканные, порой и вовсе будто из тряпья сооруженные. Горели костры. Бродили люди.

То тут, то там меж шатрами виднелись убогого вида лачуги, явно стоявшие задолго до лагеря. Сложенные из глины и соломы, с кривыми стенами и гнилыми крышами, они гляделись едва ли не более жалко, нежели те уродливые шатры, которые уже прикрывала темнота.

– Ждите, - велел всадник, уставившись на Ирграма недобрым взглядом. – Я доложу. Эй ты, пригляди за господином магом.

Это уже было предназначено для чумазого мужичонки, что возился со скотиной.

– Покорми там. И пусть умоются, а то глядеть невозможно.

Мужичонка мелко закивал и на всякий случай втянул голову в плечи, но всадник был сегодня добр и к просьбе присовокупил монетку.

А потому нашлось и место возле лачуги.

И корыто.

Корыто, как Ирграм подозревал, использовали для скотины. Но тут уж не до капризов. Умыться и вправду стоило. Пусть даже мыться пришлось под внимательными взглядами стражи, которую оставили.

Так, на всякий случай.

И это тоже было правильно. Хотя и нервировало.

Мылись в корыте. Холодной водой, от прикосновения которой к коже Ирграм вздрагивал. А вот одежду пришлось надевать свою. И он остро ощутил отвращение к этим грязным задубевшим лохмотьям.