Да, кстати… Почему в столе-то?! Мог и в сейф засунуть, безалаберный, глупый, самонадеянный…шшшшш!!!

— Что за выпады Абри? Какого дьявола ты истеришь, словно девка на новолуние?! — взбешённо вскакиваю с насиженного места. — Прекращай это! Приходи в себя, займись сыном и делами Рода. Ты мне нужен, сейчас, как никогда. Адекватный и полный сил.

Смотрит так, как будто я в чём-то виноват. Придурок инфантильный. Ладно, закроем тему небрежности к потенциально опасным артефактом… Начнём с другого бока, иначе до конца жизни не отделаюсь от этих оскорблённых взоров.

— Я доверяю тебе, идиот! Ты и Вэл — самые близкие мне люди. Никто не знает меня лучше вас!

— Почему тогда…? — менее обиженно шепнул блондин, аккуратно скосив на меня глаза.

— Рррр… Ты!.. Тьфу! Мне эта вещь нужна для проекта, понял?!

— Прости. — вдруг хихикнул Малфой. — Я… Знаешь я поладил с Люциусом. Столько нового о нём узнал за каких-то пару дней. Спасибо. И…мне стыдно за… За то… то… поведение.

— Справишься. — произношу уверенно, не задумываясь.

— Не могу спокойно пройти по коридорам собственного дома. Взгляд отца, не интересовавший меня раньше, начал прожигать насквозь. — друг спрятал скривившиеся в отчаянии лицо в ладонях.

— Всё пройдёт. — пара шагов и я опускаю руку на плечо блондина, крепко сжав.

— Думаешь, ещё возможно заставить сына забыть?.. Вытеснить плохие воспоминания?

— Попытайся. В этом мире возможно всё, никто не запрещает тебе попробовать. — вновь отошёл я.

Сервант с дорогим алкоголем теперь занимал книжный шкаф. Вдоль стен расположились несколько стеллажей с документацией.

Успокоившись Абраксас шумно выдохнул. И завёл разговор о работе.

Покопавшись несколько часов кряду, мы обсудили все спорные моменты финансового типа, счета организации.

Я с шоком узнал что сейф, открытый в складчину благодаря моим выкладкам и махинациях на бирже, до сих пор существует. И даже более того — он превратился в общак! Запасы на случай апокалипсиса… Умно. Тц, нюхлеры. Дурной пример заразителен, и моя детская мания заиметь свои кровные укоренилась в незащищённых умах однокурсников.

Посмеявшись мы составили детальный план «постройки с нуля» бизнеса в обычном мире (час объяснял упёртому барану, чтонеразумноиспользовать магию на партнёрах и конкурентах).

Перед тем как отправиться к себе я взял на себя ответственность напоить товарища. Говорили мы долго.

Абри, кажется, вывернул душу наизнанку, рассказывая мне о своих переживаниях.

Страшно любить, я понимаю.

Но он наконец понял что ему необходимо жить. У него растёт сын… И его надо выучить, поставить на ноги, женить. Когда блондин дошёл до мысли: «Неплохо бы и внуков поняньчить» или «Породнимся с тобой! Нужен брачный контракт, к примеру, на твою правнучку и моего правнука!»… Я понял что с него хватит. И уложил спать прямо в кабинете, на ту самую, измазанную чернилами софу. Пусть проспится.

Уходил из Малфой-менора в странном расположении духа. С одной стороны, я доволен собой. С другой… Мне ничего не хотелось. Совсем.

Вечером с площади Гриммо двенадцать прилетела сова с благодарностями. Я ответил что-то на автомате, не особо переживая. Все реакции затормозились.

Меня неизвестно почему задела ситуация друга, в груди кольнуло сильнее чем предполагалось. Это скверно. Я таким не был и не хочу испытывать подобное впредь. К чёрту чувства! Они бесполезны. Переживать за других чересчур хлопотно, неэффективно как по мне.

Я отринул мерзкую спячку только спустя пару дней медленного окукливания.

Сидя в мастерской над тазикообразным омутом памяти увлечённо «редактировал» отрывок из какого-то военного фильмадругого времени. И ощутил что меня полностью отпустило.

Прям от сердца отлегло.

Потому, я с возросшей страстью и новыми силами принялся кромсать то, что в принципе невозможно сломать. Ну… Правила же не для меня писались. Вот всё сошлось, как звёзды на параде.

Заготовка под артефакт из крестража была готова за шесть с половиной часов. Даже без хвастовства… Она вышла на славу.

С картинами памяти работа тоньше и много дольше.

Обычно, поддельные воспоминания профи легко отличают от оригинала по одному признаку — нечёткость. Ощущение нереальности в таком случае преследует от начала и до конца просмотра.

Но решение есть.

Я почти разрушил часть своей ауры, стёр из матрицы все воспоминания отвечающие за становление характера. Говоря человеческим языком — развалил личность, не забирая базовых знаний. Теперь возрождённый, в перспективе, из этой фигни индивид будет, в лучшем случае, страдать амнезией. В худшем… станет чистой страницей, младенцем.