— Готова? — Спросил Константин, стоило только открыть дверь. Довольно улыбнулся, когда увидел собранную сумку и, бесцеремонно отодвинув меня, прошёл внутрь.

Я как-то отстранённо пронаблюдала, как Князь берёт мою сумку, как подходит ко мне с какой-то напряжённой улыбкой.

— Держись крепче, — тихий шёпот на ухо, и его горячие руки обхватывают мою талии.

— Сто-ой! — Крик срывается с моих губ, только вот слишком поздно.

ГЛАВА 11

От пронизывающего ветра, гуляющего на небольшом балкончике моей комнаты, не спасала даже заботливо оставленная кем-то тёплая шаль. Но как бы мне не было холодно, вернуться в тёплую спальню желания не возникло. Уж лучше беспрерывно стучать зубами и любоваться на россыпь звёзд на ночном небе, чем чувствовать себя, как та принцесса из сказки, похищенная злобным драконом. Вдалеке виднелись вершины заснеженных гор, освещаемых светом полной луны, а прямо под моим балконом прогуливалась парочка вампиров. Впрочем, они и под дверью выделенных мне покоев имелись, приставленные вроде как для защиты.

Константин сбежал раньше, чем закончилась моя полномасштабная истерика по поводу перемещения меня в Северный клан. Ведь хорошенько подумав, я уже успела решить отказаться от гостеприимного предложения. Хотя меня разозлило не столько перемещение, сколько отсутствие моего фамильяра под боком, а значит и всех моих ведьмовских вещичек. В принципе я верю, что мой неугомонный кот меня не бросит, и если понадобится, то прилетит ко мне и на метле, укутанный в какой-нибудь кошачий зимний тулуп, но факт вынужденного одиночества сильно раздражает. Как раздражает и тот факт, что меня просили сегодня не гулять по ночному родовому поместью, а подождать до завтра.

А вот уже завтра мне обещали и прогулку по саду, и поход в ведьмовскую лабораторию по странному стечению обстоятельств находящуюся в одной из подвальных комнат поместья. Большего, к сожалению, Князь рассказать не успел, скрывшись от меня за дверью, ведущей в коридор. И я бы поверила, что у него появились внезапные дела, если бы эти самые дела не появились в тот момент, когда воздух от напряжения начал потрескивать, грозясь поджарить одного не в меру наглого вампира.

«Суженый» мой и вовсе не появлялся, и я понятия не имею, вернулся ли он или остался в демоническом царстве. Единственным человеком, желающим со мной пообщаться, оказалась приставленная ко мне служанка, только вот всё её желание было обусловлено рабочими обязанностями и сопровождалось фразами «госпожа желает», «как пожелаете», «простите, но мне нужно спросить разрешение у господина». Было желание опоить её каким-нибудь настоем, способным развязать её язык, но, увы и ах, нужных ингредиентов сегодня у меня нет и приготовить их прямо сейчас мне никто не даст. Остаётся только надеяться на то, что ведьмовская лаборатория действительно имеется и там будет, чем поживиться. В последний раз проводила взглядом падающую звезду, означающую, что я просидела на балконе всю ночь, шмыгнула заложенным носом и отправилась спать.

***

В голове шумело, тело казалось ватным, нос дышать отказывался, а глотать было больно до такой степени, что из глаз готовы были катиться слёзы. Но всё это было ничего по сравнению с тем, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо, призывая открыть глаза.

— Госпожа! Госпожа! Я уже передала господину, что вы заболели. И если вы не дадите мне ответ, справитесь ли вы сами с простудой или вам нужен лекарь, то господин сам посетит ваши покои.

Я приоткрыла один глаз, взглянула на Марию, приставленную ко мне служанку, и накрылась одеялом с головой. Лицезреть её румяное лицо и глаза, светящиеся нездоровым желанием поднять меня с кровати, не было никакого желания. К тому же её тёмно-зелёная униформа с белым передничком и кружевным чепчиком на голове, напоминала мне о давно забытой гувернантке, приставленной моей покойной прабабкой для изучения правил настоящей леди. И это в трёхлетнем-то возрасте! Сколько я тогда плакалась и жаловалась маме и бабушке даже вспоминать страшно. Так что сейчас желание лицезреть молодую девушку в старомодной униформе было равносильно возвращению в далёкое не самое радостное детство. А может, меня просто лихорадило, раз мою голову посетили такие мысли, потому что вчера ничего такого я не вспоминала.

— Госпожа! Госпожа! Если вы не встанете, то господин Кристофер застанет вас в ночном белье. — Почти простонала эта блюстительница морали. — Госпожа!

Я что-то простонала в ответ маловразумительное и послышался топот удаляющихся ног. Слава всевышней и всем остальным вместе взятым, я даже готова поверить в высшие силы, если они помогут сделать так, чтобы меня оставили в покое.

К сожалению, снова погрузиться в желаемую дрёму мне не дали. То ли высшие силы не существуют, то ли их действие конкретно на меня не распространяется, но минут через пять послышался громкий стук в дверь, видимо тот самый, что должен был предупредить о том, что у меня гости и я должна была побежать одеваться, спотыкаясь, а после дверь рывком открыли. Хорошо хоть с петель не снесли. Но это я так, не выглядывая из-под одеяла, предположила.

«Тьма! Да у них на северных землях даже под одеялом холодно», — мелькнула жалобная мысль, но она тут же выветрилась из головы, заменяемая более ёмким выражением, когда это одеяло у меня попыталась отнять.

— Вика, отдай одеяло. — Ласково попросил у меня Кристофер. — Лекарь должен тебя осмотреть.

С таким предложением я была крайне несогласна, поэтому только сжала пальцы сильнее, будучи уверенной, что теперь мою мягкую прелесть смогут вырвать только с руками.

— Вы меня окончательно заморозить решили? — буркнул кто-то, явно осознавая свой просчёт в выборе места временного отдыха.

— Вика, в комнате жарко, — пояснили мне как маленькой. — Ты заболела, наверное, у тебя озноб. Расцепи пальчики и дай лекарю тебя посмотреть.

Нет, умом я понимала, что я заболела и что мне нужно показаться лекарю или приготовить что-нибудь самой, но желание не вылезать на всеобщее обозрение было сильнее меня.

— Говорил же Константину, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Выругался его брат и да, одеяла меня всё-таки лишили и не только увидели, но ещё и облапали.

Приглашённый лекарь совсем не был похож на добренького дедушку в очках, который после осмотра предложил бы конфетку. Это был суровый дядя лет сорока, щупающий и осматривающий меня без особой радости и вынесший вердикт, который я итак знала.