– Мы так долго тебя ждали, – добавляю я.

Малыш что-то кряхтит в ответ, забавно облизывает губки и как будто потягивается. Мы с Артемом переглядываемся и со слезами на глазах смеемся.

– Это лучшее, что со мной было… Лучшее, что могло с нами случиться, Чарушин… – шепчу я.

– Это главное, – соглашается он и снова целует меня.

Раз, второй, третий… Кто-то фотографирует. Только мы в этот момент полностью в своем мире, чтобы позировать или хотя бы смотреть в кадр.

– Спасибо тебе, мой любимый… Спасибо! – тихо, но крайне эмоционально выдаю.

– Спасибо тебе, родная. Люто тебя.

– Люто, Артем.

После этого долгожданного и незабываемого момента приходят, конечно, и сложности. Однако вдвоем мы с ними справляемся. Тёма ведь, как и всегда, остается со мной в больнице. До самой выписки втроем тусим. Только в последний день папа нас с Кирюшей покидает, чтобы поставить сына на учет и подготовить все к празднику.

За ту неделю, что мы пробыли в роддоме, мне лично не довелось увидеть столько гостей на чьей-нибудь выписке, сколько собираются у нас. Все Чарушины, моя Сонька, Филя с Лией, Кир с Варей и дочкой, Саша, Даня, профессор Курочкин… А еще мои младшие сестры. Не знаю, как мужу это удалось, но я чуть сознание от радости не теряю. Хорошо, что малыша медсестра держит.

– Добро пожаловать в мир, Чарушин Кирилл Артемович, – выкрикивают наши близкие почти речитативом, пока Тёме торжественно вручают малыша. – Добро пожаловать в Одессу!!!

– Ура-а-а-а-а!!! – Маринка, разумеется, громче всех вопит.

Бойка, Филя, Даня и Сашка одновременно с громкими хлопками по бутылке шампанского открывают. Оно вылетает пеной и заливает брызгами гостей.

– На пятерых вам! – выдает свекор и откупоривает пятую бутылку. – Должны же дети перемахнуть родителей!

– Не закачаешься, папа, если каждый по пять даст? – смеется мама Таня.

– Не закачаюсь.

Мы с Артемом только смеемся. Пока родня выпивает, любуемся сыном. Никак насмотреться не можем. Такой он чудесный, что с рук спускать неохота. Спит, причмокивая пухлыми губками.

– Дайте же мне внука подержать, – тянется к малышу мама Таня. – Ой, Господи… Как на Тёму похож! Просто невероятно!

Мы с Чарушиным переглядываемся и молча отдаем ей сына.

– Какой сладюсик, – умиляется практически вся женская половина гостей.

– Мужик, – заключает оставшаяся, тестостероновая.

Дома свекровь всю работу на себя берет – угощает гостей, размещает тех, кто остается, по комнатам. Я большую часть времени провожу наверху с малышом и сестрами.

– Артем сказал, что мы можем приезжать к вам, когда захотим, – тихо делится старшая из оставшихся в доме наших родителей – пятнадцатилетняя Даша. – Мама разрешила. Она его боится. Артем нас позвал, мама и пискнуть против не посмела. Даже когда зять уведомил, что только вечером назад привезет. Представляешь? Мы теперь сможем видеться.

– Я очень рада, – шепчу я, сдерживая слезы.

Этот поступок Чарушина трогает до глубины души. Ну и, кроме того, сильно радует то, что с девчонками связь восстановилась. Все-таки тревожно мне было, переживала за них.

– Тёма сказал… – продолжает самая младшая – Уля, машинально называя Артема так, как сегодня не раз слышала от нас. – Твой муж сказал, что если нам будет плохо дома, мы можем вообще к вам перебраться и жить здесь.

– А вам плохо?

Девочки пожимают плечами.

– Нормально, – выдыхает Оля. – Только скучно.

– Да… Скучновато, – соглашается Наташа.

– Можно мне подержать Кирюшу? – жмется мне под бок девятилетняя Стефа.

– Конечно, милая…

– И я хочу!

– Я тоже!

У меня попросту сжимается сердце. Сначала больно-больно, а миг спустя уже – сладко-сладко. Даю девочкам подержать сынишку, позволяю играть и помогать во всем, что делаю. А вечером, когда приходит мама Таня, все вместе купаем его. Только после этого Артем отвозит девочек домой.

Сытый Кирюшка быстро засыпает, а я ненадолго остаюсь одна.

В очередной раз благодарю Бога за мужа, за сына, за всю прекрасную семью Чарушиных. Молюсь за здоровье каждого из них и всех своих сестренок.

– Не спишь? – выдыхает с улыбкой возвратившийся Тёма.

– Тебя жду, – улыбаюсь с той же любовью, которую неизменно получаю от него.

– Устала же, наверное… – шепчет, когда обнимаю.

– Нет… Нормально все… Мне столько людей помогали, – на последней фразе тихонько смеюсь.