— Он ограбил Грэмпа и Грэн.

Звучит громкий шлепок, и малыш опять визжит не своим голосом. Женщина кричит: «Сейчас же марш в кровать, чёртов засранец!» Лает собака. Хлопает дверь. Звуки полицейской сирены и тормозящих колёс, наверное, издаёт телевизор, хотя как знать — в доме Хэйкоков возможно всё. Лэрри говорит:

— Сегодня утром они получили чеки от службы социальной защиты, получили по ним в супермаркете деньги, но даже не успели забрать свои благотворительные пайки. Мой предок обчистил их перед входом.

— Он был здесь, — говорит Джуит. — Думаю, ты опоздал. Он был в новой одежде.

— Подождите минутку, — говорит Лэрри. — Не вешайте трубку.

Он закрывает ладонью микрофон трубки, чтобы приглушить телевизионный шум. Там раздаётся уже другой голос. Это Шерри Ли. Она приходится женой Долану уже тридцать два года — в пику судьбе, а может благодаря ей. За Долана она вышла в тринадцать, потому что была беременна Биллом. С тех пор она была беременна каждые девять месяцев и девять минут. У неё хриплый голос — это от того, что она постоянно кричит на детей, думает Джуит. Ей никогда не приходило в голову обращаться к ним как-то иначе. Она говорит:

— С ним была какая-то женщина, да? И он был пьян. Можете не рассказывать. Вы видели у него какие-нибудь деньги? Он обчистил Грэмпа и Грэн до последнего цента. Почти на пятьсот баксов.

— Денег я не видел, — отвечает Джуит. — За женщину вы можете быть спокойны. Она может за себя заплатить.

— Что вы имеете в виду?

— Я хочу сказать, что эта женщина относится к тем, кого вы называете старыми богатыми потаскухами. Похоже, Долан изменил своё кредо. Он стал жиголо.

Шерри Ли фыркает.

— Она, похоже, слепая. И, наверное, не чувствует запахи. Вы меня не разыгрываете, мистер Джуит?

— Да нет, это правда, — говорит Джуит. — Когда вечером я вернулся домой, я застал их тут вдвоём.

Джуит смотрит на часы.

— Они ушли два часа назад.

— Не знаю, что теперь будет с Грэмпом и Грэн. Знаете, что он им сказал? Он сказал, что удвоит их деньги на каком-то матче, то ли футбольном, то ли баскетбольном, что-то такое.

— Возможно, он так и сделал, — с надеждой говорит Джуит.

— Чёрта с два, — говорит Шерри Ли. — Просадил он их, вот что он сделал. А то, что не просадил, потратил на шмотки и колу мальчикам.

— Не всем мальчикам, — говорит Джуит.

— Если Грэмп и Грэн будут в безвыходном положении, — говорит Шерри Ли, — не могли бы вы нам помочь? Билли не станет. Он не даст мне ни дайма. С тех пор, как Билл поручился за Долана, а тот не заплатил в срок, и платить пришлось Биллу, он не желает иметь с нами ничего общего. Ни я, ни дети ни в чём перед ним не виноваты, но он не станет нам помогать.

Она принимается хныкать. Её голос дрожит. — Но что тогда будет с Грэмпом и Грэн?

Джуит представил себе Грэмпа и Грэн. Они похожи на двух ощипанных индюков. Он никогда не уточнял, кто они Долану и Шерри Ли — родители одного из них или дальние родственники. Они очень старые. Они выглядят так, словно были стариками всегда. Они словно образы с выцветших фотографий, что лежат в пыльном мешке на антресолях — старики в рабочих комбинезонах и шотландских шапочках, которые стоят на неокрашенной деревянной террасе своего ранчо или, свесив тощие ноги, сидят в захудалом фургоне на калифорнийской дороге в тридцать шестом году. Они угловаты, морщинисты — кожа да кости. Невозможно представить себе, чтобы они пропустили хотя бы один завтрак, обед или ужин. Он представил, как они лежат на своих койках, прогибающихся со скрипом, и превращаются в мумии.

— Не беспокойтесь, — говорит он, — если всё будет совсем плохо, я не дам им умереть с голоду.

— О, спасибо вам, мистер Джуит, — хныкает Шерри Ли. — Вы самый добрый, самый хороший человек на свете. Я ещё доберусь до Долана. В этот раз я убью этого сукина сына.

— Лучше не надо, — говорит Джуит.

Прежде она уже пыталась убить Долана. Он пытался убить её. Однажды она выстрелила в Долана из ружья, но плохо прицелилась. Хотя, пожалуй, не так уж и плохо — выстрел ведь не повлёк за собой огромных больничных счетов. А Долан однажды пришёл домой в неурочный час и увидел, как Шерри Ли развлекает в постели молодого парня-соседа. Он тяжело ранил парня кухонным ножом. Но то были исключительные случаи. Обычно они только дрались. Однако, за драками всегда следовали полиция, суды, иногда, тюрьма; были взаимные обвинения, бумаги на развод, примирения; они сдавали детей в приют, теряли работу, теряли дома и квартиры. Но что бы ни происходило — всё требовало денег на погашение счетов. Ах да, ведь ещё были разбитые машины. Если она не могла добраться до Долана, она вымещала злобу на долановских машинах, которые очень редко — а именно когда были куплены не в рассрочку — принадлежали Долану целиком.

Джуит говорит:

— Это только прибавит вам неприятностей, за которые я расплачиваться не хочу и не буду. Так что, пожалуйста, успокойтесь, Шерри Ли. Просто успокойтесь. Может быть, всё утрясётся. Может быть, он выбрал правильную комбинацию номеров на футболе. Может, ему и удастся вернуть Грэмпу и Грэн их деньги и даже сторицей.

— Вы думаете, он сможет выбить деньги из этой старой богатой суки?

— Даже если не сможет, — говорит Джуит, — то вовсе не потому, что не попытался. Теперь послушайте. Если он придёт домой с пустыми карманами, ничего не говорите и ничего не делайте. Подравшись с ним, вы не сможете вернуть деньги, не правда ли?