— Сынок, просыпайся…!

— Что… кха-кха… — Прокашлялся я. — Что случилось?

— Можно зайти?

Я оглядел комнату и ответил:

— Заходи.

Мама приоткрыла дверь и юркнула в комнату. Села ко мне на кровать.

— Долго ты чего-то спишь…

— А что случилось-то?

Мама достала из кармана халата телефон и передала его мне. Я прочитал то, что чёрными буквами высвечивалось на экране.

«Дорогая Светлана Воронцова, вы, как член нашего большого и дружного рода, приглашаетесь на собрание. Пройдёт оно сегодня в восемь часов вечера в кафе „У Юры“, по адресу „Лиговский проспект 15, к.1“. На собрании будут обсуждаться кардинальные изменения, касающиеся нашего рода. Приходите. Будем вас ждать. И не забудьте, пожалуйста, паспорт…»

А, ну точно. Я уже и забыл про собрание. Хорошо, всё-таки, что я завёл себе в качестве помощника такого человека, как Василий. Иначе бы пришлось туго…

— Ого… — Я попытался выказать удивление. Мне ужасно хотелось сохранить всё в тайне до самого последнего момента. Чтобы мама с сестрой узнали о хороших новостях в торжественной обстановке, под бокальчик шампанского…

И потом бы мы все вместе поехали выбирать нам новое родовое поместье, и новые макпы, и новую одежду…и прочее, и прочее, и прочее…

— Что там задумал твой дядя? — Мама с недоумевающими глазами перечитывала сообщение. — Письмо ещё такое написал… это не в его духе.

— Думаю, он хочет объявить что-то очень хорошее.

— Хорошее? Хотелось бы, конечно… иногда очень не хватает хороших новостей… кстати, — мама обернулась на дверь и понизила голос, — что там с Соней? Ты что-нибудь узнал?

— Да. — Я оторвался от подушки, и сел на кровати рядом с мамой. — Ты можешь ни о чём не беспокоиться. Соню никто не трогает. Тут, скорее, наоборот…

— Не поняла…

— Ну… так скажем… в общем… она спортом стала заниматься.

— Спортом? А откуда синяки… и почему ночью?! — Мама состроила гримасу непонимания.

— Это контактный вид спорта…

— А можно поконкретнее?

— Соня участвует в подпольных турнирах на деньги… — Я сказал то, что больше всего могло сойти за правду.

— Что! — Вскрикнула мама, и глаза её налились жидкостью. — Моя дочка дерётся по ночам за деньги? Зачем? Нам же теперь не нужно столько…

— Не переживай, мам. Всё хорошо. Соня — очень сильная девочка. Она не проиграла ни одного боя.

— Но… это не важно! Её же могут покалечить…

— Да, я полностью с тобой согласен, и тоже не одобряю эту затею. Но, мы имеем то, что имеем.

— Я сейчас же поговорю с ней об этом! — Она поднялась с кровати, и уже хотела было уйти, но я её остановил.

— Стой. Подожди. Ты спугнёшь её, и вы поссоритесь. Так дела не делаются. Выдохни.

Мама села обратно.

— Нужно действовать аккуратно. Я сегодня же с ней поговорю, и она больше не будет заниматься подобным. Хорошо?

— Думаешь, она тебя послушает? Она же упрямая…

— Я найду подход. Я же её брат, как-никак.

— А я мать…

— Главное — не переживай. Я со всем разберусь. И не говори ей ничего сама. Я же тебя знаю, сорвёшься, и станет только хуже. Хорошо?

— Ладно… — Согласилась мама. — Она взглянула на часы. — Пойду я… в церковь надо.

— Ты только про собрание не забудь.

— Не забуду. — Ответила мама и вышла из комнаты.

С сестрой разговаривать я пока что не стал. Решил отложить это дело до вечера. В кафе у Юрия сообщу сразу всё. И под алкоголем выясню у Сони, для чего она занимается по ночам всякой ерундой.

Завтракать дома я не стал. Зачем, если я и так еду в кафе? Поем стряпни Михаила, и заодно с ним познакомлюсь. Выпью бодрящего кофейку.

Пока собирался и ждал такси, с сестрой так и не пересёкся. Она спала. Одно слово — Соня…

Доехали мы быстро. Пробок на дорогах почти что не было, так как все сейчас работали. А до часа пик было далеко.

Рядом с кафе встретился с Иисусом. Он, одетый полностью в чёрное, со стильно растрёпанными волосами стоял, облокотившись о стену, и курил сигарету, глядя куда-то вдаль.

— Здравствуй. — Поздоровался я с ним.

Иисус еле заметно кивнул головой.

— Как ты?

— Лучше.

— Ну хорошо. — Я уже развернулся и пошёл к дверям, как меня остановила холодная рука. Иисус сделал последнюю затяжку и откинул бычок в сторону.

— Извини, я… — Низким, и в то же время очень нежным голосом начал Иисус. — Не очень многословен.

— Я заметил. И мне это нравится.

— Да? Обычно меня за это ругают… я… вот что хотел сказать… спасибо. Правда. Спасибо. Я в долгу не останусь.