— Ты, я так погляжу, со сладким не особо?

Симпатичная буфетчица сказала, что принесёт всё за стол, и предложила сесть. Я захватил чай с пирожным, так как они уже были готовы, и мы присели недалеко от буфета и стали ждать. Пока ждали, разговаривали о том, что больше всего интересует восемнадцатилетних парней — о еде. Но так как о еде долго не поговоришь, очень быстро перешли к девушкам.

Ивану безумно понравилась Виктория. Он начал твердить о том, что это любовь с первого взгляда. Значит, в нашем поместье они так и не пересеклись.

— Иван, ну какая ещё любовь? Чего ты как маленький-то…

— Какая-какая? Искренняя! Вот какая…

— Так и скажи, что ты просто хочешь её. Если предложишь, думаю, не откажется.

— Андрей, да что ты такое несёшь! Какой-то ты озабоченный… об одном только и думаешь… я люблю её! Люблю! А любовь это не эти ваши… ну, ты понял… если Виктория и будет готова к такому шагу, то не раньше, чем на десятом свидании.

— На десятом? У-ха-ха-ха. — Я отпил чаю и закусил ложечкой чизкейка. — Скажешь тоже.

Минут через пять Ивану начали приносить его заказ. Но он оказался настолько большим, что нам стало жалко стройную буфетчицу, и Иван предложил ей свою помощь. Он отправился на кухню и стал таскать тарелки.

Возле буфета, выбирающую еду, я увидел Аксёнову. Её жёлтое платье поманило меня, и я встал из-за стола. Подошёл сзади, опустился к её уху и сказал:

— Хорошо поёшь.

Екатерина подскочила от неожиданности. Резко развернулась в мою сторону и зарядила по плечу.

— Чего пугаешь! Блин!

Я похихикал и спросил, как ей академия.

— Нормальная…

Несмотря на то, что Аксёнова пыталась прятать своё негодование по поводу того, что видела меня сегодня с Викторией, тем не менее, получалось это у неё плохо. Как говорится, всё было написано на лице.

— С тобой всё в порядке?

— Да… голос, просто, сорвала, пока пела…

— Ну ты это…аккуратнее.

— Да уж как-нибудь разберусь.

— Ладно, давай. Я тут с другом обедаю.

— С каким другом? — Вдруг оживилась Екатерина.

— Да вот. — Я кивнул в сторону Ивана, который нёс тарелки с сосисками в тесте.

— А… — Успокоилась Аксёнова. — Тогда иди. Увидимся.

Когда я вернулся за стол, Иван уже перенёс всё своё хрючево. Я стал попивать чай и слушать, как он чавкает.

— А это — твоя подружка? — Спросил Иван.

— Ну, типа того. Случайно познакомились с ней ещё до поступления.

— Как-то много у тебя подружек… та, у окна. Теперь эта — в жёлтом платье.

— Да нет. С той, что у окна, я ещё даже словом не перекинулся. Хотя, надеюсь, что скоро это изменится.

— Ну, она и правда красивая. Хотя и не такая, как моя Виктория…

— С каких пор она успела стать твоей…?

Вдруг возле буфета, следом за Екатериной в очереди я увидел знакомую рожу. Парня лет тридцати в чёрном костюме и с чёрным галстуком. При виде него мои ладони автоматически сжались в кулаки, а зубы заскрипели от злобы.

— Кирилл, сука… — Просипел я и взял в руки нож из железной стойки на столе.

Я не знал, что и думать. Первая реакция организма на появление Кирилла — злость. Естественно, что я ещё должен испытывать при виде ублюдка, что чуть не убил мою сестру, оставив в её сердце незаживающую рану.

Взяв со стола нож, сжал его ручку. Так и хотелось подойти к Кириллу сзади, и приставить лезвие к горлу. Так сказать, показать ему, какого это, когда твоя жизнь висит на волоске.

Но если я сделаю это сейчас — проиграю.

Проиграю как тот, кто способен мыслить трезво и не поддаваться эмоциям.

Убить человека — невероятно просто. Люди по своей природе ужасно хрупкие существа. Сложнее сталкиваться с последствиями, что обязательно после этого настанут. И если я прямо сейчас убью Кирилла — мне конец.

И ладно бы, если только мне. Но, если не станет меня — и весь род Воронцовых пойдёт под откос. Мама, сестра, Василий, Иисус, Иван… а жертвовать ими я не намерен.

Если я убью Кирилла, отец которого имеет отношения с императорским двором — меня тут же упекут за решётку. Либо, что более вероятно, казнят. Поэтому действовать стоит по-умному. Действовать так, чтобы испортить жизнь этому парню, но при этом сохранить благополучие своей семьи.