Шрифт:
— Ты вместо Дарины?
Аляни не поняла вопроса, но на всякий случай кивнула.
— Чо за костю-юм? — протянула одна из девушек, с грязно-синими волосами, разглядывая Аляни. — Это разве эльфийский? Ну, уши хорошо получились, но вот волосы должны быть синие или голубые. А почему ты в грязи? Ты что, в канаву с помоями свалилась? — Незнакомка противно захихикала.
— Лиза, ну чего ты напала на новенькую? — возмутился самый высокий из ребят. — Не у всех есть деньги на хороший косплей. Придумаем что-нибудь, как до лагеря доберемся. Тебя как зовут?
— Аля… — эльфийка прикусила язык. «Какие там человеческие имена бывают?» — Просто Аля.
— А я Дима, — улыбнулся высокий. — Но в игре меня зовут Тануриэль.
Он смешно поклонился. Синеволосая Лиза фыркнула.
— Мы из разных команд, просто вместе добирались до Казани, — пояснил другой парень, у которого к подбородку была приклеена длинная рыжая борода.
Аляни кивнула ещё раз, стараясь сообразить, куда же она попала. Пока получалось не очень.
Компания двинулась дальше, и эльфийке ничего не оставалось, как последовать за ними.
Она еще несколько раз обернулась, пытаясь запомнить местонахождение каменных врат. А вдруг портал ещё раз откроется здесь?
Глава 6. В дороге
Протопав пару километров по мёртвому лесу Аляни ужасно устала. Она решила, что нет смысла гадать, кто и зачем забросил её в этот больной мир.
Оставалось надеяться, что хотя бы местные эльфы сумели сберечь магию и помогут найти обратную дорогу. Но как отыскать их?
Аляни боялась задавать вопросы. Она решила выждать, в надежде, что сумеет сориентироваться по разговорам людей.
По пути она больше помалкивала, прислушиваясь к общей беседе. О войне не говорили, люди собирались играть, и это её немного успокоило.
Да и лагерь тоже понравился. Палатки и шатры в окружении деревьев казались почти родными.
— Подождите пока здесь! — скомандовал Дима. — Я сейчас узнаю, кому куда расселяться.
Обессиленная Аляни опустилась на мёртвую траву.
Когда противная девица с синими волосами подсела к ней, она приготовилась дать отпор, но та неожиданно сказала:
— Аля, прости меня, а? Я не хотела тебя обидеть. Настроение ни к чёрту, вот и сорвалась. Прикинь, я с парнем вчера разругалась!
— Понимаю, — неуверенно отозвалась Аляни.
Кто знает, что тут принято говорить в таких случаях? Вероятно, вышло уместно, потому что синеволосая воодушевилась.
— Меня Лиза зовут, — представилась она и начала копаться в своём рюкзаке. — Хочешь, помогу тебе с внешкой? Вот, бери, блузу я сама сшила. Она запасная, но обойдусь. Можешь насовсем оставить, и фенечки тоже. Если хочешь, могу ещё диадему с листьями дать, но только с возвратом.
Аляни молча кивнула, не понимая, как лучше разговаривать с этой странной Лизой.
Повертела в руках диадему. Она казалась ужасно неудобной: от узкого обруча во все стороны торчали листики на тонких ножках. Наверняка волосы будут путаться вокруг них от малейшего ветерка.
Лиза радостно продолжала:
— У меня синяя «Тоника» есть с собой, можно хоть сейчас волосы покрасить, как только с местом определимся.
— Нет! — испуганно выпалила Аляни, ужаснувшись от такой перспективы. — Только не волосы!
Лиза удивлённо вскинула брови, но тотчас понятливо кивнула:
— На работе будут возникать, да? Ты поди училка или воспитательница?
— Ага, воспитательница, — Аляни мелко закивала, пытаясь подавить подкатывающую к горлу панику. Только-только наладила нормальные отношения, как разговор свернул в опасное русло. Начнёт ещё о работе расспрашивать! А врать ей — наверняка что-то нездешнее ляпнешь. Надо срочно менять тему.
— Ну понятно, что ни денег, ни оттянуться толком, — сочувственно сказала Лиза и вздохнула с сокрушенным видом.
— Спасибо, ты меня очень выручила, — с чувством сказала Аляни. — А с парнем ты почему поругалась? Сильно?
— Вдрызг. Как раз из-за этих волос, — Лиза накрутила на палец синюю прядку.
— Может, помиритесь ещё?
— Вот уж нет! — девушка возмущенно вскинула голову. — Прикинь, что он мне заявил? Потребовал, чтобы я перекрасилась, и запретил сюда ехать! Представляешь? Решил, что может мною командовать, словно я несмышленыш какой! Это самый настоящий абьюз!!!
Впечатленная таким ожесточением и возмущением, Аляни осторожно уточнила: