Маруся, как ни странно, уснула довольно быстро и сладко проспала до будильника. А проснулась во вполне хорошем настроении. Они с Павлом Петровичем всегда завтракали вместе и это утро не стало исключением. Врач зашёл за дочерью в 8 и застал Марусю полностью собранной, одетой и с распущенными, волнистыми от косичек волосами.

— Мах ты куда такая красивая намылилась?

— на работу, — слегка взволновано ответила дочь. — еду бить татуировку Владимиру Бизину.

Она протянула листок с отрисованным заново эскизом.

— ого! Очень красиво!

Они шли к столовой по длинном коридору, связывающему административный корпус с пищеблоком. Маша напряжённо молчала подбирая слова для нелёгкой беседы. Павел рассказывал о своих планах на ближайший отпуск.

— пап, у меня очень серьёзные проблемы. Точнее у нас. У всех.

Мужчина застыл с поднятой кружкой кофе и внимательно посмотрел на дочь.

— деньги нужны?

— нет…

И она рассказала про угрозы и странное поведение Игоря, опустив пикантные подробности.

— твою то мать! Маша! Ну как так то!?

— ну вообще-то это вы мне его сосватали!

— ладно, извини! Я придушу его.

— не надо папа, он из вредности сделает какую нибудь гадость. Надо придумать что-то.

— а знаешь? Кажется у меня есть пара мыслишек.

Стрелков хитро улыбнулся.

Где находится фитнес клуб принадлежащий Бизину, Маша представляла плохо. И вопреки её худшим опасениям приехал за ней вовсе не Игорь. За рулём кадилака сидел один из уже хорошо знакомых ей водителей, Илья.

Они добрались довольно быстро опоздав всего на пару минут.

Владимир в светлой льняной рубашке и тёмно зелёных брюках уже стоял на широкой подъездной аллее.

Увидев его Маша почувствовала волнение. Она все же ни разу не била такие крупные рисунки на живом человеке.

Володя проводил её в небольшую комнату на первом этаже. Кабинет был похож на массажный или косметологический. Темно зелёная кушетка, пара стеклянных шкафчиков, столики и этажерки на колесиках.

Всё выглядело совсем новым.

— тут, по идее, все что может пригодится… — неуверенно протянул Бизин стягивая рубаху через голову.

Девушка глянула на него мельком, сглотнула ком образовавшийся в горле и продолжила раскладывать краски и инструменты. Руки полрагивали и почему то было холодно.

— не нервничай, все будет ок.

Весело заметил Володя и похлопал себя по широкой груди. Большая грудная мышца, рельефная, крупная и покрытая редкими светлыми волосами под её ледяными пальцами напряглась и Маруся отдернула руку.

— да не бойся ты! Хочешь я сам побрею?

— ой, да, давай ты сам, — смущённо протянула ему бритву густо покраснев.

— Маш, ну так дело не пойдёт. Нам же тут ещё ни раз и ни два встречаться. Давай, расслабься, музыку включи.

Она последовала совету, включила любимый плейлист, встряхнула руки и сосредоточилась на рисунке.

Перенесла основные элементы, поправила, добавила детали и взялась за машинку. Замерла.

Вот сейчас. Сейчас.

По спине холодок.

Вова лежал на кушетке свесив одну ногу и наслаждался. Это были самые необычные ощущения в его жизни. Тонкие холодные пальчики едва касались горячей кожи. Её сбивчивое дыхание ласкало и обжигало, так близко временами оказывались лицо красавицы. Иногда прядь волос выскальзывала из за маленького ушка и шелковой кистью щекотала шею и лицо. Тогда ему приходилось зажмуриться и отвернуться чтобы перевести дух. Он дышал её ароматом и руки покалывало от жгучего желания коснуться этих волос, этого лица, этих соблазнительных загарелых плеч…

Она приблизилась так близко, что он мог шепнуть ей на ухо не поднимая головы.

— ну как там? — тихо произнёс спортсмен утопая носом в водопаде русых кудрей.

Девушка ойкнула и отстранилась…

— помоему круто, правда.

Она подняла небольшое зеркало и его взору предстали синие и белые линии временной разметки. Было не очень понятно что будет в итоге, но рисунок и правда получился отлично. Уже сейчас ему нравился результат.

— здорово! Бей.

— страшно, — она смущённо улыбалась глядя на него каким то совершенно нереальным взглядом.

Держаться было все сложнее. Владимир сглотнул, закрыл глаза, потёр переносицу и шумно выдохнув произнес:

— обещаю не плакать и не просить о пощаде.

Она рассмеялась и стала примиряться.

Через 40 минут изящной пытки мужчину уже слегка потряхивало. Больно особо не было, но она ходила вокруг, прижималась, касалась его как то очень интимно, разглядывала нанесенные линии почти касаясь накаченой груди носом, а аромат её волос просто сводил с ума.

Он поймал руку с машинкой и аккуратно отложил её в сторону, накрыв длинные пальцы лежащие на его плече своей тяжёлой ладонью.