К тому же если Соколова настолько любит излагать свои мысли на бумаге, кто гарантирует, что она не «выболтает» таким образом какие-либо секреты фирмы, не предназначенные для посторонних глаз?! Алекс обязан проверить, не содержат ли её записи какую-либо запрещённую информацию. Она сама виновата, что не заперла в тот раз ящик стола. А если бы в него заглянул кто-нибудь другой?! Тот же Тамир, например. Да и вообще! Мало ли, кто ещё читал эти сочинения. Может, она их подружкам показывает в качестве развлечения на девичьих посиделках?! А гендиректору вовсе не улыбалось предстать дураком перед неким гипотетическим читателем, который, ко всему прочему, может оказаться посвящён в закрытую служебную информацию.

В общем, он оправдывал себя, как только мог, но в тот вечер, когда они ехали после дня рождения Петра Васильевича, принял окончательное решение. Совместная песня, когда Кристина резонировала с ним не только голосом, но, кажется, даже душой, заставила ощутить, что они действительно находятся на одной волне. Давно он не испытывал подобного и теперь просто не мог оставаться в неведении. А ещё… ему отчаянно хотелось что-то для неё сделать. Поскорее узнать, о чём там она грезит, к чему стремится — и, насколько получится, ненавязчиво исполнить.

Когда человек не плывёт по течению безвольной куклой, когда у него есть цель в жизни или заветные мечты — одно удовольствие помочь их осуществить, особенно если человек этот хороший, не подлый и трудолюбивый. Ну, и да, привлекательный, но это сейчас к делу не относится.

А ещё Алекс жаждал узнать её реакцию на кухонные нововведения. Ну ведь не могла же она их не заметить?! Для женщин подобные вещи много значат. Он поймал себя на том, что похож на самого что ни на есть Крёстного Фея, который взялся опекать Золушку, и если он в ней не ошибся, эта Золушка заслуживает подобной поддержки.

Гендиректор тщательно подобрал момент, отослал Кристину и Романа с долгосрочным поручением, запер дверь в приёмную и подошёл к столу новой помощницы. Какое-то время просто стоял, глядя на закрытые ящики, и размышлял, что Дневника там может и не быть, что она могла забрать его с собой или вообще оставить дома. Но к чему гадать, нужно проверить. Он достал ключи (должность позволяла иметь у себя дубликаты от всех столов и шкафов, находившихся в офисе), отпер замок и выдвинул верхний ящик.

Вот он, Дневник, ждёт не дождётся хозяйку и почти надёжно хранит её тайны. Алекс потянулся было к вожделенной тетради, но его рука замерла в воздухе.

Открывать? Не открывать? Читать? Не читать? Этично? Не этично?

«В любом случае, я не использую то, что узнаю, во зло!» — привёл он самый весомый аргумент и, отбросив сомнения, решительно раскрыл ежедневник. И погрузился в мир девичьих переживаний, чаяний и мечтаний.

Здесь было столько всего… И хоть записи имелись лишь за последние пару месяцев (остальное, видимо, было в предыдущем ежедневнике, да и этот уже скоро закончится), но даже из них он постепенно узнавал те потаённые уголки души Кристины, до которых неожиданно для себя самого захотел дотянуться.

Она не расписывала каждый день по часам, только самые яркие впечатления и эмоции. А Алекс читал, читал и запоминал на будущее. На что засмотрелась в витрине и до дрожи в пальцах захотела купить, но заставила себя пройти мимо, ибо не по карману. Как обрадовалась новой мини-кухоньке в офисе, на которую захаживает с огромным удовольствием. Что обожает лошадей и мечтает покататься верхом, но не может себе этого позволить. И оба раза, когда собиралась, в последний момент одёргивала себя и тратила деньги на что-то для семьи. Как умилилась, когда, выглянув утром из окна, увидела на асфальте у подъезда надпись белой краской: «Маша, я тебя люблю! Выходи за меня!» И ещё множество разных мелочей…

«Что-то я расподробничалась… — одёргивала она сама себя. — Но так хочется поделиться впечатлениями, хоть с кем-нибудь!»

Нет, секреты фирмы Кристина не выбалтывала, а вот характеристику некоторым сотрудникам давала, да ещё какую! Чего стоило только свежее высказывание о самом Алексе, от которого он помимо воли улыбнулся.

«Ну почему у всех боссы как боссы, толстые, лысые или страшные, на которых в здравом уме и не позаришься, а у меня такой красавец?! Ах, как же ему идёт, когда он в белой рубашке с закатанными рукавами, чуть приспущенном галстуке, обтягивающем торс чёрном жилете и без пиджака! Или просто это у меня фетиш такой?! Вот бы Мистер Суровость всегда так ходил!..»

И гендиректор стал чаще появляться именно в таком виде. Ему, в принципе, всё равно, даже удобней, а ей приятно. И ещё чаще отсылал Кристину и Романа с поручениями, чтобы продолжать читать её откровения. День за днём, день за днём, перенося на сегодня то, что не успел прочесть вчера… Пока не наткнулся на предпоследнюю запись, датированную позавчерашним числом, от которой у него непроизвольно сжались челюсти.

«Сегодня вечером Тамир Асланович узнал о тебе, Дневничок, и прочитал всё, что я в сердцах понаписывала о Мистере Суровость. И не просто прочитал, а сфотографировал и грозится показать снимки генеральному! Кажется, Мистер Заноза собирается меня шантажировать (а до этого вообще предлагал денег за всякие сомнительные услуги!), и… я просто не знаю, что делать! Страшно представить, что он потребует за молчание.