Всего же самых разных грядок появилось очень много: возле «парадного» крыльца Марининого дома посадили все найденные морковки и свёклины, рядом с картошкой гордо росли три кочана капусты, а за ней – редиска и разные салаты, укроп, петрушка с сельдереем и там же были посеяны семечки аниса, добытые из какого-то пакета с приправами.

А за забором, отделяющим участок Марины от участка Михалыча (точнее, за тем местом, где этот забор стоял, так как старик его уже снял) тянулись две очень немаленьких грядки с «белым льном»: примерно полстакана таких семян осталось из коробки, которую Марина купила в своё время «для желудка». Еще льном, но совсем другим, была засажена почти вся «перенесшаяся» территория участка Фоминых: Михалычу врач прописал принимать по ложке льняного семени «для сердца» и у него осталась едва начатая килограммовая коробка столько полезного для здоровья продукта.

Рядом с крыльцом у его дома были посеяны на небольшой грядке подозрительные семена из пакетика, на котором было написано «св. сах». Надпись была сделана рукой, как сказал хозяин дома, его невестки – но когда там эта надпись появилась и насколько она «соответствовала», он сказать не мог. К тому же пакетик нашелся на полке в мастерской, и сколько лет он провалялся в неотапливаемом помещении, никто не знал – но Люда сказала, что если это на самом деле «св. сах», то всхожесть у семян сохраняется от трех до пяти лет, да и затраты на вскапывание грядки в полметра не критичны.

Самая же «самая» грядка была засеяна семенами из «вещдока», который Лариса должна была отвезти в Суворов. Она буквально каталась от смеха, рассказывая о происхождении крошечного пакетика:

– Парень заработал себе срок, искренне думая, что приобрел элитные импортные семена. Причем не очень-то и ошибся, семена и в самом деле оказались и импортными и элитными: специальная канадская селекция, и класс даже «суперэлита». Вот только семена-то были не каннабиса, а тщательно выведенной посевной конопли, в которой тетрагидроканнабинола практически вообще нет! Зато, судя по описанию сорта, конопля вырастает в поле до четырех метров в высоту и дает волокно очень высокого качества. Очень кстати нам такое, наверняка пригодится на что-нибудь.

У Михалыча же разместились непременные грядки с кабачками (семян нашлось всего с десяток, но и это немало), а на отдельном участке возле моста с тыквами: в магазине нашлось несколько пакетиков с тыквенными семечками. Люда сказала, что тыквы с кабачками легко переопыляются, поэтому лучше их друг от друга подальше сажать – даже при том, что для защиты тыкв от лесных зверей потребовалось ставить новый и довольно прочный забор, вокруг которого тоже насыпали горелых деревяшек. А на бывших клумбах, которые сохранились на савельевском участке (поэтому их и перекопать труда не составило) посадили дыни и арбузы: Марина семечки от них собирала чтобы зимой Оленька птичек кормила. А раз зима внезапно закончилась, а семечки остались – то почему бы их и не посадить?

На небольшом «поле» рядом с тыквами Ксюша посадила арахис. Люда в какой-то найденной в электронной библиотеке книге вычитала что почва для арахиса должна быть «легкой», а глина к таковой не относилась, и Ксюха на тачке натаскала туда из-под моста несколько кубометров песка для того, чтобы земля «полегчала». Хотя и другие ей по возможности тоже помогали, подтаскивая и плодородную почву из леса – ведь ясно же что и арахис лишним не будет. Да и вообще все, что в принципе могло расти, постарались где-нибудь, да посадить. В поисках посевного материала Ксюша даже освобождаемый от стеллажей магазин тщательно подмела – и не зря: нашлось с десяток зерен кукурузы, которой в начале осени торговали как кормом для крестьянской домашней живности.

Когда же основная посевная закончилась, народ все равно не успокоился, выискивая, что бы еще можно было посадить. На подоконнике детской в банках на зубочистках прорастали три семечки авокадо, освобождающиеся от «кошачьей травы» стаканчики тут же заполнялись семечками мандаринов и винограда (в изюминах несколько штук нашлось), яблок и груш конечно же. В сельскохозяйственном угаре маленькая Оля даже посадила бусины из своего «ожерелья эльфийской принцессы» (что в принципе имело смысл, так как бусины были из семечек хурмы, сливы и алычи, а три центральных – из персиковых косточек), а Марина с трудом пресекла попытку посеять корицу, предпринятую младшими мальчиками. Правда пресечь некоторые попытки Ксюхи ей не удалось (все же взрослая девочка, чего за ней следить-то?) и соленые фисташки благополучно и безвозвратно ушли в землю. Впрочем, по поводу кедровых орехов и миндаля Люда сказала, что «шансы всё же есть», так что к Ксении решили не придираться по пустякам. Почти единственным растением, которое не посадили, была цветная капуста, семена которой нашлись у Лизы. Люда сказала, что чтобы выросли новые семена эту капусту нужно сеять в феврале, а за год с ними ничего плохого не случится. А так как семян в пакетике оставалось около десятка, то все просто молча послушались. Аналогично поступили и с семенами баклажанов: Михалыч для своей невестки семена купил свежие, а Люда сказала что сажать их уже поздно, но всхожесть у семян сохраняется до четырех лет минимум. Конечно, так как он купил семена и традиционных фиолетовых баклажанов, и белых, всем было жутко интересно поглядеть что из этих семян вырастет – но с Лидой спорить никто не стал.

Все вообще перестали друг к другу придираться и даже немного расслабились – чему поспособствовало заметное увеличение рационов. Сначала Марина в первый же день рыбалки принесла почти три килограмма рыбы, а на вечерней зорьке, уже после ужина, поймала двух немаленьких налимов и одну настоящую стерлядь. Не очень большую, но сам факт! Когда же и Маркус с Сашей сами получше освоили это дело, от трех до пяти килограмм рыбы поступало на кухню ежедневно. Да и раков довольно много попадалось – что было очень приятно, так как на берегу «старой Упы» корни рогоза почти закончились, а тот, что рос на Упе нынешней, на картошку совсем был не похож. Люда, правда, сказала, что это по весне весь крахмал рогоз потратил на новую поросль и к осени корни снова будут приличными, но это никого не порадовало, так как есть хотелось уже сейчас. Еще Люда нашла в лесу кучу каких-то съедобных растений, не самых вкусных – да и не очень-то изобильных (если крапиву не считать), но все же еда. И если просто сто грамм рыбы на человека в день – это даже не «впроголодь», то как довесок к весьма скудному рациону – все же неплохо. Брунн с Леной периодически подтаскивали какого-нибудь зайца или какого-то зверя, которого решили считать сурком – тоже вполне себе съедобного. А когда немка притащила через неделю косулю, то народ окончательно успокоился: до урожая и охотой проживём.

Правда в лесу «дичь» попадалась и довольно странная: еще через день Леночка подстрелила небольшую лошадь. Или не совсем лошадь: размером хорошо если с пони, с короткой (и «стоячей») гривой и шкурой непонятного бежево-розоватого цвета. Правда Люда, порывшись в книжках, заявила, что это все же не лошадь, а, скорее, тарпан – который вообще-то еще в восемнадцатом веке считался деликатесом. Очень не везде, но коллектив почти центнер мяса принял с воодушевлением.

Заметно улучшились и «жилищные условия»: часть женщин переехали в освобожденный от торгового оборудования магазин, восемь человек поселились в вычищенном от «хлама» сарае Фоминых. Правда там Михалыч только одно окно успел прорубить, но женщинам после спанья на полу в переполненных комнатах и это казалось заметным улучшением. Тем более на полу теперь никому спать уже не приходилось.