Шрифт:
И сердце сжалось в ожидании ответа, в груди заболело, а в горле встал ком. Лучше бы не спрашивала. Была бы хоть надежда…
Ведьма остановилась, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя, ее губы зашевелились, начитывая заклятье. А после она резко вскинула руку, коснувшись моей щеки. Я даже не успела отпрянуть, испугаться.
– Смотри сама, – заглянув в душу, приказала колдунья.
И мое сознание поплыло, будто окунувшись в густой туман, нырнуло в непроглядную темень. Первой мыслью было, что ведьма ослепила меня, но постепенно глаза начали привыкать к темноте, появились контуры предметов, освещенных через узкое зарешеченное окно – тюк соломы на полу, миска, ведро... это камера. Я резко развернулась на месте, шаря взглядом по плохо освещенному помещению. И тут же наткнулась на Нейта.
Он стоял, прислонившись к стене, разглядывая что-то в маленькое окошко. Жив. Мой Нейт… жив. И даже без видимых следов побоев.
Сердце сорвалось в галоп до головокружения. На глаза навернулись слезы облегчения. И я порывисто бросилась к нему, чтобы заключить в объятия, но руки прошли сквозь него и даже сквозь стену. Словно все вокруг было ненастоящим. Или это я была призраком здесь.
Я прикрыла глаза, смахнув соленые капли. Невесомо погладила его по щеке и совсем легонько коснулась губами его губ.
– Люблю тебя, – призналась, не надеясь, что он услышит.
А в следующее мгновение я снова стояла на крыльце замка, под палящим обеденным солнцем. Словно это было всего лишь видение.
– А теперь накорми меня, – как ни в чем не бывало пробормотала Тиргельда. – Стара я уже для этих игр…
– Зачем ты это делаешь?
– Чтобы все случилось так, как должно!
День выдался ужасный. Самый ненастный за последние недели. И так ощутимо похолодало, задождило, а в этот день еще и поднялся северный ветер, вытряхивая из черных тяжелых туч мелкий град. Можно было бы немного подправить погоду. А то скоро от посевов останется только побитая черная земля, но я берегла силы, не зная, когда они могут мне понадобиться.
Прибывали лиры, пообещавшие помощь. Верные Нейту, они откликнулись, когда лорду понадобилась их поддержка. Воины разбивали лагерь прямо под стенами замка, и обитатели Северного предела потихоньку возвращали себе присутствие боевого духа. Сложно объяснить людям, что не все так плохо, когда их лорд в плену, а леди – навязанная бесприданница, которую и хозяйкой замка не сразу назвали.
Вот только прибытие лиров было и во благо, и во зло. В первую очередь потому, что я сразу же стала просто женщиной, которой никак не место на войне. Мне мгновенно напомнили о том, что леди в первую очередь – мать, жена и хозяйка в доме, а не воин и уж никак не политик. Хотя, признаться, эти лиры тоже мне славных воинов не напоминали. Вот только говорить им я этого не стала.
– Если я не ошибаюсь, то жена в отсутствие мужа – полностью управляет его делами, – холодно и жестко напомнила я собравшимся мужчинам. – И я не собираюсь оставаться в стороне, пока мой муж не вернется в родные стены.
Мои слова словно гром прогремели под сводами обеденного зала, ставшего на время залом совета. Лиры притихли, переглядываясь и не понимая, как и реагировать на мою блажь.
– Но, миледи, зачем вам лезть в это дело? Мы сделаем все, чтобы лорд Амора вернулся живым и невредимым в кратчайшие сроки, – осторожно заговорил полноватый, лысый, как колено лир Хирендель. Его маленькие, близко посаженные темные глаза выражали участие и сочувствие, а полные губы ласково улыбались.
Еще бы. Если с Нейтом что-либо случится, они смогут просить моей руки. Хирендель к тому же еще и вдовец третий год к ряду. Нет! Я не могу остаться в стороне.
– Это не прихоть, а долг, лир Хирендель. И я обязана его исполнять. И указывать не вам, а богам и моему мужу. Судьбу не обмануть, прячась за стенами. Встречи требуют со мной. И я выйду на переговоры. От вас требуется одно – ждать моего знака в засаде и не высовываться раньше времени. Как бы глупо вам это ни казалось. Моей главной целью все же будет – сохранить жизнь нашему лорду и моему мужу. Если что-то пойдет не так…
– То король сровняет Северный предел с землей, как и хотел уже давно. Повод будет отличный – месть за племянницу не уберегшим ее лирам, – проворчал высокий загорелый лир Северсон. Шрамы в уголках губ создавали впечатление, что он огорчен, словно недоволен всем и вся. И понять, что на самом деле думает этот человек, было крайне сложно.
– Нашему королю я уже отправила несколько писем с просьбой о помощи, описав всю плачевность ситуации. И уверена, что со дня на день здесь будет подмога из столицы.
Конечно, уверенности никакой не было. Я блефовала и юлила, силясь не подорвать и без того расшатанную решимость.
– Это он вам написал? – спросил трусливый, вечно потеющий лир Кивер, осушив с самого утра уже пятую кружку эля, чтобы набраться хоть какой-то храбрости. Кажется, и в этом зале он был лишь потому, что гнева монарха боялся больше, чем битвы. Но я бы не доверила ему спину.