Макс открывает незапертую массивную входную дверь и мы попадаем в огромный холл из которого ведут две высокие арки, по обе стороны от меня, и длинный коридор к лестнице.

Все выглядит безумно дорогим и блестящим, начиная от люстры и заканчивая паркетом. Да что уж там говорить, как будто даже дверные ручки тут полируют каждый день. Вся мебель смотрится массивной, раритетной, будто я попала не в дом где живут люди, а в самый настоящий музей. Я боюсь сделать лишний шаг с ворсистого ковра у входа, чтобы не оставить грязных следов и не прослыть свинюшкой…

Макс же, прямо в обуви проходит вдоль по широкому коридору, устланному ковровой дорожкой, и заглядывает во все двери, на ходу снимая свою куртку. Затем он возвращается и проходит через правую из арок, но возвращается уже слева от меня.

— Кажется, отец еще на работе, — говорит он, — оно и к лучшему, успеем отдохнуть после перелета, — Макс осматривает меня с головы до ног, бросает куртку прямо на пол и берется за чемоданы. — Раздевайся, я пока отнесу вещи в нашу комнату.

“Нашу комнату?” — моментально звонким эхом разносится в моей голове, пока я смотрю вслед Майеру, поднимающемуся по лестнице.

Не успеваю как следует поразмыслить об этом весьма важном вопросе сожительства, поскольку сзади меня кто-то резко хватает за плечи и я даже взвизгиваю.

— Ich will dich nicht stehlen, — смеется Анселл за моей спиной и более игривым тоном добавляет: — Nun, solange du die Braut meines Freundes bist…*

Стараюсь успокоить испуганное сердечко и поворачиваюсь к мужчине. А тот лишь улыбается во все тридцать два… Ох, понимать бы тебя, прекрасный незнакомец. Но не остается ничего, кроме как улыбнуться в ответ. Отхожу чуть в сторону, расстегиваю куртку и ее тут же ловят мужские руки, ловко отправляя на вешалку во встроенный в стену шкаф-купе. Оттуда же Анселл достает пару войлочных тапочек с надписью “willkommen”. Как никак, я же не хозяин дома, чтобы шастать по дорогим коврам в уличной обуви.

Сажусь на мягкий кожаный пуф и собираюсь расстегнуть молнию на своих сапогах, но ее похоже заело в районе голени. Черт! Я же хотела обновить себе обувь на осень…

— Ich helfe dir, Schatz*, - резко опускается передо мной на колени Анселл, все так же улыбаясь и небрежно смахивая свою белобрысую челку со лба в сторону. Не понимаю, что он говорит, даже близко, пока мужчина не перехватывает мою ногу за щиколотку. Я пытаюсь сопротивляться, но он буквально отбрасывает мои руки, и почти кладет ногу себе на плечо.

Если я считала что до этого мне было неловко, то сейчас втройне! Мне неприятно настолько, что хочется чем-то огреть этого человека! Где же Макс… Как мне общаться с его настойчивым товарищем?!

— Ой, ой, ой, не надо, спасибо. Я сама, честно, — начинаю тараторить и пытаюсь подняться с пуфика, но ничерта не выходит, вцепился как клещ. Спасибо, Господи, что я не в юбке.

— Hast du die angst verloren? — спасительный и весьма грозный голос Майера раздается в конце коридора. — Nimm deine h"ande von meiner Freundin oder ich breche sie dir!*

Анселл, присвистнув, тут же оставляет меня в покое. А я чувствую себя нелепо и ужасно неприятно. Я как будто игрушка, которой никто не знает как правильно играть, блин! Испытываю сильное желание отряхнуться, где руки немца меня совсем недавно касались.

Похоже что по моему взгляду Макс прекрасно понимает — ранее произошедший момент мне неприятен, поэтому уверенно подходит к товарищу и что-то очень злобно шипит ему на немецком, а тот кивает. После чего Максимилиан хватает растерянную меня за руку и тащит наверх.

— Будешь обжиматься с чужими мужиками по углам, Беликова, в наш спектакль уж точно никто не поверит, — язвительно шипит Майер, закрывая за моей спиной дверь огромной спальни. Шикарной, кстати, весьма шикарной. — Имей совесть, черт подери!

— Я не обжималась! Он не в моем вкусе, просто помог раздеться, — Макс запрокидывает голову и хохочет, но я не унимаюсь. — А у меня на сапогах заело молнию, и он просто был настойчив и пытался помочь… — собираюсь было и дальше оправдываться, но прикусываю язык.

С какой стати? Смешить его дальше? Пусть думает что хочет.

Замолкаю и обиженно стискиваю зубы, глядя на брождения Майера по комнате туда сюда. Он так сильно нервничает из-за успеха нашей театральной постановки? Насколько же ему важно наследство?… Макс подходит ко мне и пристально всматривается в глаза: неужели он думает, что я могла на полном серьезе флиртовать с Анселлом? Мужчина тяжело вздыхает и кивает мне на кресло.

— Сядь, что у тебя там с молнией, показывай, — он садится передо мной на пол и я показываю неработающую “собачку”.