Она замолкает.

Ко мне поворачивается.

— Сон тебе много раз снится будет. Девушка на коленях перед тобой стоит. Стасей зовут. Прощение просит. Предала она тебя. Не убивай ее ребеночка. Твоя это кровь все-таки…Это твой единственный наследник. Одни девки ведь окружают…

Вот это ребус ты, бабка загадала нам. И как же, блядь не вовремя… У Гели слезы на глазах. На придумывала дуреха себе уже… Сворачивать все надо.

— Скажите… а… — Геля смущается.

— Он примет тебя. Очень скоро. Связь у вас с ним сильная будет. Ты ему — на меня показывает. — целый сад вырастишь. Мощную опору построишь. Если вместе останетесь крепкую семью построите.

Бесят уже ее эти «если»!

Старуха обряд мне минут сорок проводит. Мне во время обряда раза три заржать хочется. Не смотрела б она на меня через эти свои очки…

Перед уходом она мне наставления дает.

— Ты очень любишь задачи раздавать, да контролировать все… Детям спутников не выбирай! Запомни! Не ломай им судьбы!

Молча киваю. Опять через свои лупы на меня смотрит. Валить надо, пока меня не прорвало. Обижу еще, бабку. Проклянет.

От бабки мы выходим опустошенные. На Карамельке лица нет. Притягиваю ее к себе и в губы целую.

— Я тебя люблю! Я знал что ты, ведьмочка, меня приворожила… Никуда я от тебя не уйду…Слышишь?

Носом шмыгает.

— Кто такая Стася, Андрей?

Я громко смеюсь. Нам таких ужасов наговорила бабка, а ревнивая Карамелька только одно запомнила…

Ну вот как мне ее не любить?

Глава 18

Ангелина

— Привет, Марин. — Захожу в спальню и тянусь к включателю.

Марина позвонила, но разговаривать сейчас ни с кем не хочется.

— Да. Я завтра приду на работу. С утра. — кофту скидываю и сажусь на кровать. — Да только зашли. Извини, Марин…Завтра все расскажу, ок? — рот ладонью зажимаю и глаза закрываю. Слезы тут как тут. Почему всегда на мою беременную долю столько испытаний выпадает?

Прощаюсь и скидываю звонок.

Ничего и никому я не хочу сейчас рассказывать. Мне бы самой все услышанное в голове уложить…

— Ну ты куда сбежала, пойдем ужинать. — В комнату Андрей заходит. — Мама все уже накрыла.

Я сижу на кровати. Он пристраивается на корточках напротив меня. Руки мои в ладонях своих греет.

— Расстроилась?

Я киваю. Из глаз слезы.

— А вдруг ты меня правда не любишь? И эта Стася судьба твоя? Ведь взялась же она откуда то?

Громов вздыхает и головой качает.

— Ты очень ревнивая, Карамелька и очень мнительная. Знаешь… Что бы ты там не нашептала и не подумала, когда это вино наливала, я уже в тебя, как сопляк был влюблен. — Андрей руки мои целует. К щеке своей прикладывает и снизу в верх мне глаза смотрит. Такой преданный собачий жест. В хорошем смысле. Женщинам иногда нужно, что бы на них так смотрели.

— Если б ты только знала, как мне было херово, когда я целовал тебя тогда, в своей спальне у родителей, а ты пьяная была. Я ж знал, что ты замужем… Когда я подумал, что ты мужа своего представляешь… Мне тошно стало!

Андрей горько усмехается и продолжает.

— А когда я в общагу приехал, что б телефон тебе вернуть и отца твоего там застал я подумал, что это муж твой. Бля… Вот тогда вообще больно было. Вычеркнуть тебя пытался из мыслей. Но только больше о тебе думал. Белье это дурацкое, которое ты нашла… Я ж думал, тебя так из мыслей выгнать… Но только грязь одну ощутил… А когда тебя увидел в этой комнате… Мне башню сорвало. И не потому, что ты что-то нашептала, а потому что ты безумно красивая… Я слишком много о тебе думал и слишком долго мечтал об этом моменте… Я с тобой ни разу не предохранялся. А это о многом говорит! Меня не пугало, что ты мне ребенка родишь. Я желал этого, понимаешь?

Я киваю и слезы смахиваю.

— Так что сомнения в сторону, Карамелька. Я люблю тебя! Ты мне безумно нужна. Я… — запинается, глаза отпускает, пару секунд молчит, затем снова взгляд на меня. — Я когда услышал, что ты в МОРГе… Блядь… У меня у самого чуть сердце не остановилось…

— Ну почему ты мне этого раньше не говорил? — капризно тяну и слезы вытираю. — Как я сама догадываться обо всем должна?

Андрей мне руки целует.

— Карамелька зафиксируй все эти слова в своей памяти, потому что я мужик суровый. — ухмыляется, а глаза блестят от влажности. — По десять раз это повторять не буду.

Я тихо смеюсь, Громов целует меня нежно в губы, а меня накрывает. Я рубашку его расстегиваю по горячей шее языком прохожу. Татушку свою любимую целовать начинаю.

— Ты голодная? — спрашивает муж прервав поцелуй.

— Очень. Только не есть хочу, а тебя… — снова целую.

— Тогда без ужина остаемся. — хмыкает мне в губы.

Андрей торопливо одежду с меня стягивает. Я с него.

Мы, словно голодные звери накинулись друг на друга.

— Извините! Бабушка просила вас позвать. — нерешительный детский голос нарушает нашу похотливую возню. — Я стучал. Вы видимо… не слышали.