В душе растираю ароматный гель по телу и мечтаю только об одном — поспать.

Устал что-то я за эти дни…

Громкая трель входящего звонка заставляет меня ускорить водные процедуры.

Смываю пену, быстро вытираюсь, накручиваю полотенце вокруг бедер и принимаю звонок. На экране мамина фотография.

— Андрюш, я Яночку забираю из садика, не можем обувь ее найти. — Мамин голос звучит растерянно.

Я протяжно выдыхаю.

— Мам, белые сандалики с бабочкой серебрянной, на липучке.

Мама шуршит чем-то в трубке.

— О! Нашла. Я к вам иду. Ужин сделаю. Не торопитесь.

Я даю согласие, прощаюсь с ней и звонок скидываю.

Нет! Этот Рязанцев далеко в заднице. Он таких тонкостей не знает.

И не только Гелька моя… Но и Янка!

Моя!

Моя дочь!

Бросаю телефон на журнальный столик и слышу возню возле двери.

Та открывается и в комнату вплывает Карамелька в запачканной блузке.

Вот где, спрашивается была?

С порога впивает взгляд в мой полуобнаженный вид и… смутившись уводит в сторону глаза.

— Снова проебала рабочий день… — слишком сухо, но по-другому пока не получается.

— Не проебала, а провела с нашим сыном. — Сдержанно. Не глядя мне в глаза. Тонкие пальци пробегаются по пуговицам и оставляют хозяйку без блузки. Ангелина быстро шарит в пакете и вытаскивает новую тонкую кофту.

Вырываю из маленьких рук шмотку. Гелькины глаза возмущенно на меня уставляются.

— Что за грубость, Громов? Повежливей, пожалуйста.

Возмущена. Словно это я ее сегодня по носу дважды щелкнул.

— Ты херовый сотрудник, Ангелина! — грубо. Блядь, знаю, что надо помягче, но не могу!

— Так уволь меня! — с вызовом, но на удивление спокойно произносит Геля.

Игнорирую ее слова.

— Твою работу я передал твоей беременной подруге, хотя у нее своей до жопы…

— Я была с сыном! Для меня это важнее. — Перебивает меня звонкий голос и я на секунду осекаюсь. Знаю, как для нашей семьи сейчас нужны такие "семейные" моменты. Но не посреди же рабочего дня?

— Ничего рассказать не хочешь мне? — после недолгой паузы снова впиваюсь в нее гневным взглядом.

Голубые глаза растеряно шарят по моему лицу. Карамелька подходит к кухне и стакан воды себе наливает.

— Что ты хочешь услышать? Про отчеты с которыми я накосячила? Скинь блокировку и прочти сообщение, я утром тебе свои извинения отправила.

Если письменных извинений тебе было не достаточно, то озвучиваю вслух: Андрей Александрович, простите меня…

— Прекрати немедленно этот спектакль! Херовая из тебя актриса! — швыряю ее кофту на диван.

Мощный поток ругани вырывается из меня лавиной. Давно меня вот так никто не доводил…

— Хорошо — спокойно, дипломатично продолжает моя жена. — Хочешь узнать о Никите? Давай. Спрашивай. Что тебя интересует?

Я глазами молча выжигаю на моей, до тошноты спокойной жене свое клеймо. Она продолжает.

— Это мой бывший парень от которого я родила Янку и которого ну никак не ожидала увидеть сегодня…

— Трахалась с ним значит, да?

Вырывается против моей воли… Ну ежу понятно, что да… Ребенок родился. Я знал же все. Что не первый у нее. Да и не фанат девственниц я. Не в среднем веке живем.

Но сейчас почему-то меня этот факт задевает!

— Так же, как ты с Ириной и Мариной! Я наверное должна была им волосы повырывать, да? А ты? Показал уже свою горячую кровь Рязанцеву?

Я молча подхожу к двери и поворачиваю замок.

Карамелька провожает мои действия удивленным взглядом.

Приближаюсь к своей Колючке и вгрызаюсь в ее губы грубым поцелуем.

— Ты сума сошел… — пытается возразить, но я ее к себе прижимаю и лифчик стягиваю. — Там Машка…

— Мне похер! — отрезаю и вновь жадно целую. Уверенно и властно.

Геля мгновенно сдается и обмякает в моих руках.

— Ты ревнивый дурак- шепчет она мне в губы и обвивает мою шею руками. — Я тебя люблю и наших детей. А на этого придурка сержусь, за то, что он сделал…

— Помолчи, а! — шлепаю по мелкой заднице выбивая писк и проникаю в очаровательный ротик языком.

Хватаю свою маленькую девчонку на руки и укладываю на диван. В мгновение стаскиваю с нее всю одежду и разматываю свое полотенце.

Кусаю ее шею. Вхожу в свою очаровательную малышку и начинаю выбивать из карамельного ротика громкие стоны. Ее прохладные пальчики впиваются в мою спину. Короткие ногти оставляют в ней тонкие борозды.