– Ах, вот оно в чём дело!

– А ты о чём подумал? – засмеялась Ильсия.

– Да, чёрт знает! Я подумал, что ты спрашиваешь о какой-то знакомой, только не мог взять в толк, почему ты называешь её во множественном числе? «Наши?!» Хотя я подозревал, что здесь присутствует подвох.

– Я привыкла несчастных горемык называть «нашими». Например, ко мне на размен денег приходит одна старенькая бабушка. Обычно она христарадничает возле входа в лабаз. А ещё у меня есть женщина – многодетная мама. Нарожала кучу ребятишек от большой любви к мужчинам и загнала себя в кабалу. Не может прокормить ребятню.

Кайрат грустно покачал головой.

– Тяжело быть бедным.

– Наверное, – девушка неопределённо пожала плечами, – главное, люди им активно подают. И «наши» иногда тащат столько мелочи, что я устаю укрупнять. Даже появляется сомнение, что своим жалким видом они зарабатывают больше, чем мы. Причём, заметь! Моя смена начинается в шесть тридцать и заканчивается в пять. Я – человек подневольный и не могу, допустим, уйти домой раньше времени. А они могут!

– Ильсия, не дай Аллах зарабатывать таким постыдным образом средства к существованию! – отшатнулся парень. – Лучше трудовая смена, но не жалобные призывы подать на пропитание.

– Да, – внезапно очнулась девушка. – Не дай Аллах! Не пожелаю даже злейшему врагу, стоять на улице с протянутой рукой.

Они пришли к общему знаменателю, условившись, зарабатывать свой хлеб привычным способом – торговлей. Расплатившись за пакеты, Ильсия высказала мысль, встретиться в первый рабочий день после выходного понедельника. На это парень с радостью согласился.

Кайрат вышел на улицу и поспешил в сторону троллейбусной остановки, но его внимание привлекло большое скопление людей. Заинтересовавшись, в чём причина массового собрания подошёл ближе.

– У него кошелёк! – громко твердила настырная женщина – продавец, показывая пальцем на чью-то фигуру.

Кайрат огляделся. Возле места, где торговали печеньем, стоял знакомый паренёк – карманник, которого схватили за руку ушлые покупатели. Из спонтанного бормотания Кайрат понял, что вор попался с поличным. Однако по свидетельским словам, кошелёк бесследно запропал. По словам потерпевшей, она попросила взвесить килограмм мятных пряников, но, когда положила пакет с кондитерским изделием в сумку, то обнаружила пропажу денег. Продавщица оказалась надёжной помощницей и они вдвоём задержали того самого жулика, крутившегося рядом.

– Точно у него! Проверь карманы! – предложила продавщица, – кроме него никого не было!

На громкие крики, как обычно бывает в многолюдном месте, собрались многочисленные прохожие. Они наблюдали за бесплатным спектаклем, пытаясь определить на глаз честность парня.

– Не брал я твой драный кошелёк, – надрывно кричал ворюга в дутой куртке, пытаясь отцепиться от цепкой хватки пострадавшей женщины.

Народу становилось больше, и стремительно образовался круг, в центре которого находились главные персонажи жизненной сцены.

– Обыщите его! Чего канителитесь? – басом посоветовал пузатый мужчина.

– Правильно, – колыхнулась толпа, – он спрятал кошелёк в карман.

Кайрат знал, что перед ним находится настоящий вор. Тётя Таня не зря предупредила его о повышенном внимании со стороны странного парня. Торговки интуитивно, по повадкам различали жульё, табуном пасущееся по территории рынка, в поисках зазевавшегося покупателя.

– Ты, баба, сдурела! – с вызовом бросил карманник. – Нет твоего кошелька!

– Так мы тебе и поверили! – выдохнула толпа в ответ на озлобленный выпад, попавшегося в капкан, зверя.

– Ну-ка, выверни карман! – приказала продавщица.

Не принимая возражений и не тратя попусту время, рука обворованной женщины метнулась в правый карман дутой куртки. Кайрат вместе со всеми, затаив дыхание, ждал. Карман оказался пустой.

– Повернись. Покажи другой! – скинув справедливый запал, с возникнувшим сомнением в словах, велела покупательница.

– Смотри, тётка! – оскалившись, выдал наглец, вывернув наизнанку тряпичную материю с противоположной стороны, так же оказавшийся свободным от портмоне.

– Значит, сунул ворованный кошелёк в карман брюк! – предложил мужчина с пузом.

Женщина выглядела обескураженной. Она недоумённо смотрела, то на парня, то на, окружавших их, людей.

– Ишь ты, какой ловкач! Однозначно запрятал в кармашек брюк, – поддержали пострадавшую женщину зрители.

Ворюга, словно фокусник, похлопал себя по ляжкам.

– В брюках тоже ничего нет, – в его тоне появилась уверенность.

Жулик, будто насмехался над беззащитностью обворованной жертвы, уверовав в свою безнаказанность.