– Красиво сделали, - крякнул Бобров, посматривая на табло, которое отсчитало последние секунды первого периода.

***

– Ну что домой идём? – Хитро посмотрел Казимир Петрович на своего закадычного друга. – Первый период пролетел.

– А куда нам спешить-то?
– Закряхтел Данилыч. – Тем более у меня всё с собой. – Фрезеровщик по-заговорщицки огляделся и вынул из внутреннего кармана пиджака чекушку «Столичной» водки.

– А это? – Казимир намекнул на закуску.

– И это, - без лишних слов понял намёк друга Данилыч, вынув из второго кармана завёрнутый в полиэтиленовый пакет один солёный огурец.

На третий период матча «Торпедо» Горький и ЦСКА Москва некоторые мои товарищи по команде вышли с кривой усмешкой на лице. Ну ещё бы, счёт 6 : 0, московские армейцы полностью развалились, точнее кроме тупого навала ничего у игроков экстра-класса сегодня не получалось. Даже всегда импульсивный и горластый Анатолий Тарасов охрип и под конец второго периода молча ненавистными глазами сверлил мою могучую фигуру. Я хоть во второй двадцатиминутке не отличился, зато снова убежали в контратаку мои «пионеры» и на этот раз Скворцов сделал счёт 4 : 0. А потом буквально как под копирку забили игроки пятёрки Федотова, которые противостояли сегодня армейским нападающим Михайлову, Петрову и Блинову, и защитникам Кузькину и Гусеву. Они дважды поймали в ловушку в средней зоне своих оппонентов, и сначала на Сашу Федотова отдал результативный пас капитан Лёша Мишин, а затем точным пасом порадовал своего центрфорварда и народ на трибунах Толя Фролов.

Итак, дублем отметились – я и Федотов и по разу забили Александров и Скворцов. Сева Бобров довольно покряхтывая, приговаривал, что точно так же они обыграли Канаду на чемпионате мира в 1954-ом махровом году, но старался нас не перехвалить. Кстати, совершенно верно, ведь хоккейный матч длится не 40 минут, а 60. И за один третий тайм многое может случиться. Но с 6 : 0, вроде ещё никто не спасался.

Пока на льду заканчивали выступление девчонки, размахивая флагами под музыку из песни «Мой адрес Советский союз», я краем глаза со скамейки запасных посмотрел на лучшие элитные места на трибуне, которые находились в аккурат за нашими спинами. «Что-то директор завода не заглянул сегодня в раздевалку? – усмехнулся я про себя. – Наверное, неудобно перед Бобровым, что изготовление хоккейной амуниции для себя же приходится выбивать силой. Ходили слухи, что вратарскими шлемами новой конструкции заинтересовались в Швеции, а в Финляндию их ушло уже почти тридцать штук. Даже нашим советским вратарям досталось всего тринадцать экземпляров, вон Третьяк сегодня играет в своей хлипкой масочке. А в Финляндию за валюту – пожалуйста».

Вдруг мой взгляд выцепил довольное лицо Василька, бывшего нищего инженера и соседа по комнате, который сейчас сидел в вельветовом модном костюме с «принцессой» Яной Снегирёвой. Почему-то не удивлён, далеко пойдёт сволочь. Кстати, «принцесса» Яна наигралась с группой поддержи, и теперь её возглавлял какой-то бывший фигурист.

– Тафгай! – Окликнул меня Сева Бобров. – На лёд!

В третьем периоде у армейцев произошло сразу несколько перестановок, обратил я внимание, встав на точку вбрасывания. На ворота вместо Владислава Третьяка вышел Николай Толстиков и ещё вместе с Викуловым и Фирсовым выехал на площадку Блинов, значит, Харламова Тарасов додумался перевести обратно к Михайлову и Петрову. «Не нравится мне это», - подумал я, впервые сегодня проиграв шайбу на вбрасывании.

Однако от перестановок характер игры не изменился, мы ловили армейцев в средней зоне, они отчаянно пластались в защите. С характером у воспитанников Тарасова всегда было всё «хоккей». Достаточно того, что Анатолий Владимирович ставил на тренировках своих полевых игроков по одному защищать ворота, по которым щёлкала со всей силы вся остальная команда. Проверял так сказать старший тренер хоккеистов на вшивость. Нужно было ему ещё один эксперимент порекомендовать, вывести игроков во двор и дать из пулемета залп над головами, кто присядет – в состав не попадает. «Шутка кончено, но можно и посоветовать», - усмехнулся я.

И вдруг ни с того, ни с сего, как это часто в жизни случается, Владимир Петров, вырвавшись из нашей ловушки в средней зоне, ворвался в зону атаки, и, протискиваясь между защитниками Астафьевым и Фёдоровым, отпустил шайбу немного вперёд. Коноваленко же вместо того, чтобы сыграть без риска и встретить нападающего ЦСКА в стойке, неожиданно повёл себя как футбольный вратарь, вытянувшись во весь рост, прыгнул за бесхозной шайбой. В доли секунды конек Петрова вонзился в хоккейный шлем Виктора Сергеевича.

Судья дал свисток, тем более шайбу наш вратарь зафиксировал, болельщики на трибунах разом притихли. Наверняка многие вспомнили подобный эпизод в матче сборной СССР со сборной Швецией 1970 года. Там тоже Коноваленко получил коньком в голову, ему тогда досталось в переносицу. Наш врач Тамара Иоффе через калитку выбежала осторожно на лёд. Виктор Сергеевич не шевелился. Потянулись долгие секунды. И наконец, наш прославленный голкипер пошевелился, с помощью тех партнёров, кто был сейчас на льду, приподнялся и под оглушительные овации покатил на скамейку запасных.

– Михалыч, я шайбу поймал? – Спросил он ошарашенного Севу Боброва.

– Всё нормально, Виктор Сергеевич, отдыхай, - похлопал его по плечу главный тренер. – Вова Минеев давай на лёд!

– Ты мне скажи, я шайбу поймал? – Коноваленко как робот повторил вопрос.

– Сергеич, взял намертво! – Крикнул Коля Свистухин.

– Мужики, я шайбу поймал? – Осоловелыми глазами вратарь посмотрел на нас.

– Сергеич, иди в раздевалку, полежи, скоро корреспондент из Москвы подгребёт интервью брать для журнала «Sports Illustrated», - сказал я.