В настоящий двухтомник известного русского писателя Александра Малиновского вошли пять книг, объединённых одним главным героем Александром Ковальским и попыткой осмыслить русскую жизнь, какой она сложилась во второй половине XX века. Послевоенное село, село и город второй половины прошло- го века, индустриализация и химизация народного хозяйства. Взлёты и падения. Перестройка. Всё это нашло своё отражение в двух томах, охватывающих сорок лет (1957-1997 гг.) жизни героев повествования. Писались эти книги в течение десяти лет. Так сложилось это эпическое полотно. Книги, составляющие 1-й том, выходили прежде как в журнальных вариантах, так и отдельными изданиями. Книги 2-го тома публикуются впервые. Выход в свет уже первых повестей А. Малиновского показал, что в русскую литературу пришёл серьёзный реалистический писатель. Автор является лауреатом двух всероссийских литературных премий: «Русская повесть» (2000 г.) и премии им. Э. Володина «Имперская культура» (2004 г.).
Книга четвёртая
Встречный ветер
I
Молодость хороша ощущением пути. К этой мысли Александр Ковальский будет неоднократно возвращаться через три с лишком десятка лет. А пока ему двадцать четыре. Он сидит в светлом просторном кабинете главного инженера большого нефтехимического завода. Главный и его заместитель Самарин решают, в какой цех направить молодого специалиста.
«А насколько важно, в какой попаду? – успевает подумать Ковальский. – Многое ли зависит только от этого?»
– Мы, кажется, прошлый раз говорили о втором? – произнёс главный.
– Да, но там уже есть два молодых специалиста. В этом году неплохой парень закончил вечернее отделение. И остался на рабочей должности. Да, вот его, Ковальского, однокашник с месяц назад пришёл. Некий перебор, – ответил Самарин.
– Ничего. Перейти в другой цех никогда не поздно. А здесь он скорее почувствует пульс всего завода. – Главный цепко взглянул на Александра. – Какая тема диплома?
Ковальский назвал и добавил:
– Это ближе к четвёртому цеху… Где газоразделение…
– И во втором есть похожий процесс, – то ли возразил, то ли уточнил главный и посмотрел на заместителя, словно заставляя подтвердить сказанное.
Ковальский понял, что в этом кабинете, похоже, бывает прав только его хозяин и невольно чуть улыбнулся.
Самарин уловил улыбку и понимающе слегка кивнул.
– Оформляйтесь во второй, – сказал главный. И к Самарину: – Дайте команду отделу кадров.
– Хорошо, – отозвался тот.
Когда они вдвоём вышли из кабинета, Самарин обронил:
– В какой-то степени он прав: цех по набору процессов один из самых насыщенных. Многое там узнаешь. Может, как раз для тебя… Иди в кадры. Я позвоню.
Прошло четыре года, как Ковальский, уехав учиться на дневном отделении института, выселился из заводского общежития, а мало что в нём изменилось. В подвале – тот же теннисный стол. И вахтёры остались прежние, и комендант Нина Георгиевна.
Когда Ковальский сидел в её кабинете, дожидаясь, в какую комнату она его определит, раскрылась дверь и деловитой походкой, слегка подбоченясь, вошёл парень.
– Ковальский, ты ли?
Парень дружески обнял его за плечи и тут же всплеснул несколько раз над головой руками, будто тихо поаплодировал.
– А я, понимаешь, услышал, что будешь оформляться сегодня к нам, думаю: дай-ка перехвачу. Нина Георгиевна, можно я его к себе возьму, а? Мы с ним начинали вместе учиться. Хороший парень!
Только после этой фразы Александру стало понятно, кто перед ним.
– Свино… – пытался он вспомнить, – Николай?
– Так точно: Николай Васильевич Свинарёв. Мы были на одном потоке, только вы – совмещённики, а я на дневном начинал.
Говоря это, Свинарёв важно и осанисто двигался по кабинету.
Карие глаза его смотрели на Александра упрямо и немигающе.
– Пойдёшь к нему? – комендант внимательно взглянула на Ковальского и чему-то улыбнулась.
– Ну, раз так, что ж выбирать… свои…
– Вот-вот, свои, – обрадовался Николай. – Давай в восемьдесят седьмую. Я буду в комнате!
Когда они остались одни, Нина Георгиевна почему-то переспросила:
– Пойдёшь?
Александр кивнул головой.
Сосед удивил Ковальского в первый же день.
– Как ты вылетел из института? – поинтересовался Александр мимоходом, разбирая свои вещи.
– Высшая математика подвела.
– Каким образом?
– Дак, понимаешь, – доверительно пояснял Свинарёв, – в математике я ни бум-бум. Переверни дроби ногами вверх – уже не понимаю, что дальше и как? В этом деле сообразиловка нужна.
– В высшей математике, вроде бы, дроби не самое главное…
– Я вообще говорю. Она вся с неожиданностями. Раз – и непонятно. Короче, из-за неё пострадал.
Вечером состоялся ещё один своеобразный разговор.
– У тебя вся тумбочка вузовскими учебниками за третий курс забита. Учишься в вечернем? Или заочном? – поинтересовался Ковальский.
– Как бы тебе это объяснить… – замялся Свинарёв.
– Готовишься восстановиться? У тебя академический?
– В том-то и дело, что отпуск два года назад, в шестьдесят шестом кончился.