Смотрю на время и понимаю, что на сборы и дорогу у меня полтора часа. С учётом московских пробок – катастрофически мало. Но спорить с отцом бессмысленно. Опозданий он не приемлет, у него настоящий пунктик на этом. А бесить лишний раз его не хочется. Потому едва договорив, я подскакиваю и начинаю носиться по квартире. Кое-как собираюсь. От внезапной бурной деятельности и недосыпа меня мутит. Допиваю наспех воду, чтобы хоть как-то унять тошнотворное чувство. Хватаю ключи и выхожу из дома.

Я лечу в офис так, как будто участвую в гонке на выживание. Отчего-то тон отца по телефону мне кажется особенно серьёзным, плюс ещё похмелье. Короче, накрутил сам себя. Ночь в клубе и утренний секс внезапно оказываются чем-то из другой жизни. Пришло время доказывать отцу, что я не просто так трачу деньги с его счёта, что я умею как хорошо расслабляться, так и неплохо работать и что старая истина про то, что природа на детях отдыхает, это точно не про меня.

Тяжело дыша, я влетаю в приёмную отца. Секретарша Ольга Дмитриевна косится на меня настороженно. Не знаю за какие заслуги, но отец терпит эту старую вешалку уже лет пятнадцать, отказываясь нанять на её место кого-то помоложе и посимпатичнее. Мне она одновременно напоминает библиотекаршу из универа, где я учился когда-то и среднестатистическую бабку у подъезда. Ольга Дмитриевна, как типичная бабка, подозревает, что я наркоман, и периодически подкладывает отцу на стол буклеты с рекламой частных наркологических клиник. Вот и сейчас, глядя на меня, запыхавшегося и красноглазого, наверняка думает, что я под каким-нибудь веществами. И мне отчего-то не хочется разубеждать её, потому я, поздоровавшись со стоящим напротив её стола фикусом, прохожу к отцу в кабинет.

До этого в последний раз мы виделись на дне рождения главы администрации округа. И может мне показалось, но отец как будто ещё больше поседел и потерял ощутимо в весе. Это вызывает во мне тревогу. Ему в конце концов за пятьдесят, проблемы со здоровьем его возрасте нужно мониторить особенно тщательно. Но зная, насколько он бывает занятым, удивляться его безалаберности в этом вопросе не приходится.

Увидев меня, отец кивает и указывает на кресло у рабочего стола. Сам же возвращается к телефонному разговору. Тон его крайне беспокойный, а тема судя по междометиям и эмоциям тянется уже некоторое время. Я послушно присаживаюсь и жду. Собственно, такой порядок вещей был изначально в нашей семье. Чтобы с отцом поговорить, пусть даже по его нуждам, нужно сначала подождать. По этой причине мать от него и ушла в своё время.

– Понял я, понял! – буквально кричит в трубку он и наконец нажимает отбой.

Тяжело вздыхая, дёргает узел галстука.

– Доконают они меня, – ворчит он себе под нос.

– Проблемы, пап? – интересуюсь я нервно.

– Помнишь контракт с китайцами, который ты заключал?

– На строительство заводай?

– Ага, этот, – кивает отец. – В общем, там проблема одна возникла с экоактивистами. Нужно будет съездить в Иркутск, порешать. Билеты Ольга тебе заказала уже. Там на месте встретишься с человечком нашим, контакты она тебе даст. Он введёт в курс дела. Обсудите и подумаете, что можно сделать. Ты со своей стороны, он со своей. Если там подмазать кого-то придётся, не вопрос.

Я удивлённо поднимаю брови. К взяткам у отца всегда было брезгливое отношение. Он вообще один из тех редких предпринимателей, кто принципиально ведёт только честный и легальный бизнес.

– Это же не в твоих правилах, – замечаю.

– Миллионный контракт на кону, Паша! – отец складывает руки на стол и чуть наклоняется вперёд. – Плюс, иностранный заказчик – это совсем другой уровень. Так что надо постараться, сын, постараться.

Я ощущаю лёгкое покалывание в ногах. Не совсем страх, скорее боязнь не оправдать отцовские ожидания. Каждый раз, когда он говорит со мной в таком тоне, появляется легкий невроз. Делать нечего, я согласно киваю. Он поднимается, и я вслед за ним. Отец подходит и хлопает меня по плечу.

– Вот и славно, – улыбаясь, говорит он. – Такой важный вопрос я только тебе могу доверить, Паш.

Мы вместе выходим в приёмную. У отца вновь звонит телефон, и он отвлекается, чтобы ответить. Я иду к Ольге Дмитриевне, она протягивает мне папку с файлами.

– Тут билеты и бронь гостиницы, ещё контакты Сергея Семёновича. Я ему позвонила предварительно. Сказала, ты завтра наберёшь ему с утра. Он человек серьёзный, так что очень прошу: давай без эксцессов.

Она смотрит на меня требовательно, точно соцработник в детской комнате милиции.

– Я вообще не понимаю, о чём вы, Ольга Дмитриевна, – улыбаюсь я ей в ответ. Она тяжело вздыхает.

– И чеки сохраняй для авансового отчета, – продолжает она, глядя поверх очков. А я стою и думаю: «Она что, серьёзно?»

Беру папку и уже собираюсь уйти.

– Павел! – окликает она меня. Я нервно оборачиваюсь. – Вот ещё, возьми.

Она протягивает мне маленькую бумажку с психоделическим рисунком. Смотрю на неё в недоумении.

– Это что за фигня?

– У тебя на дни поездки гороскоп не очень удачный. Так что оберег тебе пригодится, – поясняет она.

Я закатываю глаза. Ну и у кого из нас двоих проблемы с веществами? Но при отце ляпнуть такое – язык не поворачивается. Засовываю бумажку в кошелёк рядом с банковской картой и отчаливаю. По дороге домой думаю о том контракте и обо всём, что отец сказал. Жутко клонит в сон, но поспать мне видимо удастся только в самолёте.

Прохладные влажные ладони скользят по моему телу, точно набегающие волны. Я едва дышу – настолько обескуражен и смущён этими странными чувствами. Я не вижу его, но чувствую. Сильно… горячо. Мне даже не разобрать он сзади или подо мной. Он, как будто, повсюду и во мне. И пусть я не знаю его имени, кажется, я готов отдать всё, только бы это ощущение блаженства никогда не заканчивалось.