Братва встретила его радостными возгласами и одобрительно загудела, когда Корень достал из кармана пачку купюр и со словами благодарности стал раздавать стодолларовые бумажки тем, кто выручал его в трудные минуты "ломки" или похмелья. По завершении этой веселой процедуры, гулянка развернулась на полную катушку, поскольку многие неожиданно оказались при свежих деньгах, да и сам Костя бабок не жалел.

Ко второму часу ночи народ уже дошел до кондиции и начал потихоньку расползаться по интересам: кто - "ширнуться" в притон, кто - в казино, а кто - к девкам или просто спать. Корень, улучив момент, когда Фикса вышел покурить в фойе, подошел с сигаретой и, наклонившись к его зажигалке, тихонько проговорил:

– Дело есть. Никому не трепись. Уйдешь через десять минут после меня. Возьмешь тачку. Встретимся в Нагаево, возле старых подлодок. Аккуратно, смотри. А то стукачи быстро сообразят, что к чему и УБОП на хвост сядет.

Катала обрадовался. У него тоже в последнее время с финансами было не густо. А Корень, видно, надыбал какую-то золотую жилу и подыскивал подельников.

* * *

На берегу моря, возле проржавевшей туши выброшенной на берег подводной лодки, стоял пьяный в умат Фикса и внимательно следил, чтобы его не менее пьяная струя попадала на обтекаемый бок субмарины, а не на пижонские остроносые туфли. Рядом, с чувственными вздохами и одышливым похрипыванием, облегчался Корень.

– Ну ты, братила, круто сегодня выдал!
– Фиксу, как и всех участников пьянки, томило невыносимое любопытство: с каких таких дел у вчера еще побиравшегося собутыльника завелись шальные и явно немалые деньги. Но задать вопрос впрямую не рискнул никто. Такие вопросы не просто неприличны. При определенных обстоятельствах они могут значительно сократить жизнь любознательного "братка". И самое обидное, что донести полученный ответ до чутких милицейских ушей может совсем другой человек, или еще более чуткая оперативная техника. Но запоминается тот, кто много спрашивает.

– А хочешь знать, с чего я так наварился?

– Меня чужие дела не интересуют!
– Фикса напрягся: такая откровенность могла вести к конкретному предложению, а могла - и к неприятностям. .

– А зря, жмурик ты мой.

– Ну у тебя и шуточки, - похолодев, изобразил обиду катала - ты хоть человек и авторитетный, но...

– Какие шуточки? Мне Каблучкова проплатила, чтобы я тебя завалил.

– Что?
– струйка прыгнула и все-таки попала куда не следует. Фикса матюгнулся, поспешно завершил процесс и повернулся к собеседнику.

Тот, насмешливо сощурив хитрые глазки - буравчики, рассматривал побледневшего "жмурика".

– Меньше языком трепать надо. А если треплешь, будь готов отвечать за базар. Вот так...

И веселенькие глазки, отсверкнув в тусклом свете осенней луны, захлестнули сердце каталы таким парализующим, смертным холодом, что он не смог даже закричать и бессильно обмяк перед надвигавшимся на него убийцей...

* * *

Через несколько дней по городу поползли слухи об исчезновении Фиксы. Выждав для верности пару дней, Корень, для поддержания добрых отношений регулярно постукивавший начальнику "бандитского" отдела УБОП Михаилу Михайловичу Ковалеву, созвонился с ним и договорился о встрече. С пустышкой к Михалычу нечего было и соваться. Поэтому, для разговора Костя приготовил интересную и реальную информацию. Группа молодых пацанов бестолково, мешая серьезным людям, бомбила одну хату за. А недавно, старший из них, придя к Корню за советом и с предложением сотрудничества, расхвастался, выдав полный расклад по своим делам.

Дерзких дураков было не жаль. Тем более, что вели они себя беспредельно и рано или поздно все равно бы запалились. Костя рассказал Михалычу, кто входит в группу, где хранится краденое барахло и куда пацаны собрались залезть в ближайшие дни. А под конец разговора попросил:

– Вы когда их хлопнете, пустите слушок, что у Рыжего, он у них за старшего, нашли заначку - двадцать штук.

– А зачем тебе это?

– Да он мне эти бабки на общак передал, а я на прошлой неделе их в кабаке спустил. Пусть из-под вас информация пройдет, и я тоже отмажусь, мол, никаких денег от него не получал. Пусть с этого сопляка спрашивают.

– Так его же на зоне опустят за такие дела...

– А если на меня закосят, что я общаковые деньги зажал? Я -то для тебя полезней.

– А народ не интересовался, откуда деньжата на кабак взял? Говорят, ты и с долгами рассчитался, и погуляли, как следует?

"Все уже знает, - привычно удивился Корень, - как я вовремя прикрылся!", - а вслух насмешливо произнес:

– Крутились рядом любопытные. Не знаю, тебе они стучат, или другим операм. Впрямую не лезли, но по касательной пробивали. Я им протер по ушам, что коммерсанта залетного рэкетнул. Так, намеками. Пусть проверяют. Если ты мне поможешь по двадцатке этой прикрыться, ни в жизнь не допрут, что почем.

– Хорошо, попробуем. Ты мне другое скажи: куда Фикса делся? А то слухи какие-то нехорошие. Ирка его - вся в соплях, уже неделю истерики закатывает.

– Хрен его знает. Я же раньше него из кабака ушел. Братки говорят, что он сидел, сидел, а потом резко подорвался куда-то, даже Ирку с собой не взял. Вроде по делу ненадолго. И - с концами.

– Ты Каблучкову хорошо знаешь?

– А кто ее не знает?

– Она тут изнамекалась, что это она с Фиксой посчиталась, заказала его кому-то.