– Тут есть связь?

– А чего ж ей не быть-то. Чай, научная станция, а не хухры-мухры, – подтвердил старикан и молодецки подмигнул гостю сощуренным глазом. – Я не знаю, что ты там должен найти, но с тобой не пойду.

– Да мне и не надо…

– Не перебивай старших… Сам не пойду и тебе не советую. Гиблое место там… – лицо старого вояки разгладилось, хитринка ушла, а в глазах цвета хмурого неба появилась печаль.

– Как это гиблое? – не удержался Ступин, не сводя взгляда с окна. Там, в самом центре чёрного озера, возвышался бетонный куб. Та самая незабвенная и загадочная «Точка Л». Без окон, с одной лишь металлической дверью и крохотным пирсом перед нею. Он, словно причудливый гриб, рос из зеркального озера. Но самое главное было под ним. Научно-исследовательский комплекс по работе с артефактом внеземного происхождения находился глубоко под водой этого странного чёрного водоёма.

– А гиблое, майор, это потому, что много людей там погибло. Я сам там работал в своё время, и жена моя, Полюшка, – замялся хозяин и принялся усиленно тереть подбородок. Затем медленно встал и вышел в неприметную дверь за застиранной занавеской. Ступин проглотил все вопросы, крутящиеся на языке. Неизвестно, чего ожидать от хозяина. Профессиональное чутьё подсказывало ему, что старик не врёт, как бы невероятно не звучали его слова. Сам он верил в них твёрдо.

Старик молча вернулся, сел на своё место и протянул Ступину потёртый квадратик картона. Это была фотокарточка. С неё майору задорно улыбалась рыжая девчонка. Хоть карточка и была чёрно-белой, цвет волос не вызывал у смотрящего ни капели сомнений. Пышная грива обрамляла лицо, а вздёрнутый носик и щёки девушки щедро украшала россыпь мелких веснушек. Взгляд распахнутых глаз открыто, даже восторженно смотрел на фотографа, и было в нём что-то такое по-детски щемящее, от чего у Ступина сжалось сердце. Поиграв желваками, он вернул хозяину фотокарточку и хмуро поймал влажный взгляд старика.

– Разом, понимаешь, майор, – сжались пудовые кулаки того и как грянут об стол, – разом не стало всех. Я тут был, когда связь со станцией прервалась. Не знаю, что они там отрыли, но, когда я приплыл, в лаборатории уже было пусто. И Полюшки моей, слышишь, начальник, родненькой моей девочки я нигде не нашёл, – глаза старика заблестели. – А ведь как радовалась она накануне, как светилась. Янтарь, говорит, в контакт вступил. Как сейчас помню, но не пойму до сих пор. Что они там с этим каменюкой носились, как с писаной торбой? Ты не учёный, говорит она мне, тебе не понять. Я и не стал больше спрашивать, и, как оказалось, зря. А на завтра там все исчезли.

– Как это исчезли? – не выдержал Ступин. – Следы же должны были быть?

– Какие следы, майор? Под водой – это тебе не по мягкой земельке шагать. Я всё на допросе как есть рассказал. Я весь комплекс обошёл несколько раз. Ни следов борьбы не было там, ни крови, лишь каменюка проклятый сиял и светился, как сытый котяра на масленицу.

– Так что же это получается? Ты думаешь, этот шарик их всех…

– Сожрал? Да нет, майор, я что, сумасшедший? Не знаю я, куда они делись… Вот и живу с тех пор тут… Жду свою Полюшку, – вытер он слёзы дрожащей рукой. – А ты зря сюда, пропадёшь ведь.

– А как же солдаты? Ты кого видел?

– Не, не видал.

– Ну, что ж, я, пожалуй, пойду уж. Спасибо за чай, – поднялся Ступин, надевая пальто.

– Да куда ж ты? Может, на завтра отложим, чай с утречка, а? – жалобно заканючил старик.

– Не, мне б управиться поскорее. Тщательно осмотреть комплекс да назад, в город, с докладом.

– Ну, как знаешь, я предупредил.

– А как мне добраться-то?

– Да ты не боись, лодку я дам. А дверь без замка, с кодом. Цифры скажу. Раз решил, – следы слёз всё ещё смягчали суровый лик старика, но в глазах вновь прорезалась сталь. Он хлопнул ладонью по столу, взъерошил седой чуб и поднялся из-за стола вслед за гостем.

Маленькая лодочка шумно билась о камни, когда Ступин, замочив сапоги, разведя руки в стороны, пытался устоять в ней. Наконец, умостившись на банке, он зацепил вёсла в уключинах и скупо кивнул седовласому помощнику.

– Спасибо, Игнат Петрович.

– Ну, с Богом, Кирюша, – размашисто перекрестил его сторож. Уголки губ Ступина дёрнулись, но он промолчал.

«Надо же, – пронеслась в голове мысль, – военный в отставке, а в Бога верит…»

Да какая ему, майору секретной службы КГБ, разница, в кого верит безумный больной отшельник в своём добровольном заточении у чёрта на куличках, куда не залетает даже таёжный назойливый гнус?! Пусть себе молится, старый, ему до этого дела нет.

– Да, циферки не забудь, – хитро подмигнул ему дед.

– Не забуду, спасибо! – выдохнул Ступин. А как тут забудешь, если эта знаменательная дата рождения отца всех Народов, Великого Вождя мирового пролетариата. Тут захочешь забыть, не получится. Не имеешь права, да и просто страшно.

Старик подтолкнул посильнее лодчонку, и та поплыла чуть покачиваясь, рассекая зеркальную чёрную гладь острым носом. Ступин махнул благодарно сторожу и, глубоко вдохнув свежий воздух, с удовольствием сощурился.

Солнце стояло уже высоко, однако порывистый ветер нет-нет, а забирался под воротник, ерошил отросшие волосы на затылке и пытался залезть под полы пальто. Ступин зябко съёжился, подтянул под себя ноги и укутался поплотнее. Тут было ещё холоднее, чем на берегу. Казалось, что лето взяло выходные, уступив осени своё законное время. А та и рада разгуляться на славу. И давай собирать тучи на небе, позволяя солнцу как следует прогреть не то что землю, но и воздух.

Тихий плеск вёсел навевал сон, и Ступин тихонько клевал носом, то и дело пропуская гребок. Лодочка сбилась с назначенной траектории. И только когда уже бетонный нарост вырос далеко в стороне, майор встрепенулся и, набрав в ладони стылую воду, яростно растёр бледные щеки.