В этот раз мне больше повезло с листом морской капусты, который я нашел на берегу Охотского моря. Я приготовил из него отменный салат, послуживший отличной к семейному ужину. Супруга приятеля делала вкусные блюда, а я покупал водку, но вечер никогда не затягивался слишком долго, за исключением первой ночи, которую я провел на полу. Перепив водки, я решил держаться ближе к земле, чтобы успокоить свое головокружение.

Я скучал по дому, по привычной мне обстановке, по Вере, с которой я мог проявлять себя, не заботясь о том впечатлении, которое я произвожу. К счастью, мне удалось выдержать это испытание временем и, напоследок, одноклассница из параллельного класса неожиданно подарили мне полный пакет мороженной рыбы килограмм на пятнадцать, перед самым отъездом на материк. Так Сахалин отметил мое возвращение, не позволив мне улететь домой без трофеев. Правда, на этот раз, это была дань дружбе, выдержавшей испытание временем и расстоянием.

Последние два дня перед отлетом я провел, гуляя по парку. Парк в Южном был лучшим местом в городе, и время его изменило к лучшему. Я отказывался от всех предложений, которые как-то могли бы повлиять на мое внутреннее равновесие. Выполнив все пункты своей программы, я не хотел рисковать. В Москве меня ждали дела. На этот раз посыпалась плитка в санузле. В пятницу мой самолет приземлился в Домодедово точно по расписанию. Вера вызвалась приехать на выходные ко мне, чтобы помочь с ремонтом. Ее приезд оказался как нельзя кстати. Она помогла мне уравновесить мои далекие от реальности мысли с необходимостью действовать, чтобы быстро решить проблему и вернуться к ней на дачу, где меня ждал заросший травой участок.

Тернии

Через неделю после возвращения я уже косил траву на садовом участке, запущенном с самой весны. В окружении буйной растительности и теплого климата Черноземья, я чувствовал себя гораздо комфортнее, чем в сахалинских лесах, на ставших мне чужими улицах и дорогах, в по-осеннему прохладном и туманном климате острова.

Из осени я вернулся прямо в лето. Дни стоят прямо золотые. Они летят один за другим, освещенные ровным солнечным светом. Птицы свили гнездо под крышей и теперь сторожат его и днем и вечером. Утром я слышу, как они пробираются куда-то вовнутрь, но это только если я сплю не крепко. Все бы хорошо, но порой мной овладевает скука. Особенно в первое время, когда я еще не обвыкся со своим безмятежным времяпровождением и пытался разнообразить его разного рода напитками, в которых часто не угадывал меры.

Место для отпуска выбрано тихое, но днями и ночами над дачами летают военные самолеты, намекая на относительность покоя в современном мире. Мой отпуск затянулся.

Каждый день я намечаю небольшие планы и их выполняю. Обычно я занят чем-то с утра, что освобождает мне весь оставшийся день без остатка.

Странно, что именно о такой жизни я и мечтал всю свою жизнь. И вот, когда она наступила, я не слишком склонен доверять её постоянству. Хотя почему? Меня почти все в ней устраивает. Я постепенно утрачиваю интерес к внешним событиями и нахожу утешение в мелочах. Природа меня успокаивает, я получаю удовольствие от общения с нею. Можно даже сказать, что я живу с ней в гармонии. Летом это не сложно. Я и не заметил, как пролетел первый его месяц, так как будто я проспал завтрак, и меня разбудили уже ближе к полудню.

Вечерами здесь такая концентрация природного движения, звуков, что порой кажется, еще чуть-чуть, и всё вокруг с тобой заговорит. Не хватает некой малости, запаха травы, глотка волшебного настоя, и мир покачнется и поглотит тебя целиком. Самые бессмысленные и раздражающие звуки издают люди, словно специально нарушающие эту гармонию.

Меня окружают шаркающие ногами досужие до всего старики, которым, тем ни менее, удается подобраться ко мне незаметно, когда им это нужно, чтобы задать мне внезапно вопросы, ставящие меня в тупик.

– А вы кто?

– Я Алик.

– А вы не Петин брат?

– Нет, я его сват.

– А где хозяйка, с ней все в порядке? Почему она не приезжает?

– У нее дела.

– А так вы ее друг? (Подразумевая любовник)

– Я ее коллега.

– Нет, вы скажите, кто вы, иначе мы ей сами позвоним.

– Звоните. Кажется, вы в прошлом году уже приходили, и мы знакомились.

– Так это были вы? Я вас не узнала. Вы тогда с компьютером были.

– Ну, а теперь я борщом и рюмкой водки.

Людей раздражает, что кто-то не считает должным отчитываться перед ними. Их гложет любопытство, которое они готовы удовлетворить любой ценой.

В полночь меня разбудили соседи, у которых сломалась их дрянная скважина, с помощью которой они наполняют свой бассейн. Мне пришлось встать, натянуть шорты и плестись на свет и шум, чтобы узнать, что, собственно говоря, происходит, и как долго они собираются греметь у меня под окнами своими трубами, несмотря на поздний час.

Рабочие пригрозили перспективой продолжать работы до утра и дали телефон начальника. Начальник не спал и был в курсе событий. Он был целиком на стороне заказчика и взывал к моей гражданской солидарности. Работы по ремонту скважины проводились во дворе как раз того дома, откуда ко мне постоянно поступали запросы на тему: кто я такой, и что я здесь делаю.

Делать нечего, я решил не поднимать еще большего шума, вернулся к себе во двор, облился холодной водой, принял таблетку «феникса», закрыл все окна и постарался уснуть. Через пятнадцать минут все срочные работы были свернуты и, уже засыпая, я, не веря собственным ушам, услышал, как ремонтники отправились восвояси.

За утренней чашкой чая я получил от соседа извинения за шум и краткое объяснение сути событий, нагрянувших так несвоевременно.

Извинения я принял, но от сочувствия жертвам воздержался, поскольку и сам, в некоторой степени пострадал. Во тьмах у меня разбилась недопитая рюмка водки, которую я непредусмотрительно оставил на столике во главе постели, и мне пришлось со слепа сметать осколки в совок, браня по чем попало тот сорт людей, которым жизнь попускает до времени чувствовать себя ее хозяевами.