В книге нашел отражение весьма широкий спектр интересов авторов, которыми они увлекают и читателя. Они ставят извечные вопросы, которыми люди задавались во все времена, — о бессмертии, о добре и зле, о власти, об этике человеческого поведения и принципах морали и нравственности, о роли мужского и женского начал в истории, давая по всем этим темам большой познавательный материал.

Рассказ о погоне за богатством и властью над людьми, анатомия пороков и зла в человеческом обществе — история тайных обществ, мафии, терроризма — невольно наводят на раздумье: а может, и правда, было бы лучше «закрыть» прошлое и строить новый мир, не будучи обремененным злыми призраками, памятью о ненависти, страданиях и страхах?

Однако, поразмыслив над этим, приходишь к единственному выводу: «закрыть», предать забвению нельзя ничего. Возможно, мы и потому еще накопили немало бед, что анатомия зла изучена нами плохо, мы мало знали о ней или не знали вообще. Семена зла, посеянные в отдаленном прошлом, как свидетельствуют факты, о которых рассказано в книге, могут, оказывается, прорастать даже несколько столетий спустя.

Читая о тайных обществах, сосредоточивших абсолютную власть в руках никому не ведомых властелинов, о современных мафиози и террористах, задумываешься о тлетворном влиянии на человеческую натуру отсутствия свободы, «идеологии рабства» и беспрекословного подчинения, которая преподносится как высший закон теми, кто персонифицирует зло. Нельзя не вспомнить здесь о «бесах» Достоевского, которые олицетворяли в его понимании гениев злодейства.

«Бесы» человеческой истории — от Древнего Рима до наших дней — это те, кто стремится к достижению личных целей любой ценой. Те, кто вместе со Свидригайловым, одним из персонажей Достоевского, считают, что «зло позволительно, если главная цель хороша». И тому не счесть примеров в книге, которую держите Вы в руках, читатель… Это и многочисленные императоры, вожди, диктаторы и конкистадоры, это и средневековые убийцы — «ассасины», и современные преступники — мафиози и террористы.

Понятен поэтому интерес авторов к нравственным проблемам. Они согласны с Чернышевский в том, что дурные средства — средства, непригодные для достижения великой цели, что «средства должны быть таковы же, как цель». Только на этом пути можно найти освобождение.

Литература о великих людях — в кавычках и без кавычек — практически необозрима. Вносят свой вклад в это собрание и наши авторы. Тема эта исключительно трудная, но настолько же и интересная. Авторы хорошо понимают это. Недаром они предваряют изложение главы, трактующей проблему власти, цитатой из Белинского о «самой свирепой» страсти человека — властолюбии. Они убедительно показывают, что «ни одна страсть не стоила человечеству стольких страданий и крови, как властолюбие» (тот же В. Белинский).

Уроки и седой старины, и недавнего прошлого, говорят авторы своим повествованием, свидетельствуют, что властолюбец, самодержавный правитель, диктатор несет беды, несчастья и горе целым народам.

С другой стороны, абсолютная власть закабаляет во многом и самого носителя этой власти. Суть этого парадокса выражена в мудром афоризме Ф. Бэкона: «Обрести власть — значит расстаться со свободой». Абсолютные властители, живя в атмосфере всеобщего поклонения и восхваления, бесконечно одиноки. Им не с кем соотнести себя, не с кем спорить, некому доказывать, не перед кем оправдываться. Одиночество на вершине, леденящая в своей реальности неограниченная власть иссушают чувства, лишают ее носителя последних черт человечности.

Но что любопытно: осмысленного злодейства в истории не так уж и много, говорят авторы. Они убедительно демонстрируют, что немалая часть злодеяний, совершенных в веках, осознавалась их участниками как похвальное деяние, как торжество тех или иных моральных, психологических, идеологических, религиозных императивов. Многие неблаговидные, а то и преступные действия представлялись их современникам верными или по крайней мере необходимыми, оправданными требованиями тогдашней эпохи.

От противного авторы доказывают выстраданную человечеством необходимость народовластия, подлинной демократии. В этом — главный положительный заряд главы о власти и властителях.

Историческая память рождается знанием, и, чтобы многое помнить, нужно очень многое знать. Нужно знать все. Историю нужно уважать, у истории надо учиться! Это правда, но правда и то, что извлекать исторические уроки надо умеючи.

Как известно, у Гегеля есть выражение «ирония истории». Ф. Энгельс в письме Вере Засулич писал в этой связи: «Люди, хвалившиеся тем, что сделали революцию, всегда убеждались на другой день, что они не знали, что делали, — что сделанная революция совсем не похожа на ту, которую они хотели сделать» [1] . Видный советский публицист, приводя эти слова Энгельса, заключает: «Долгое время мы самонадеянно полагали, что мысль Ф. Энгельса не относится к пролетарским революциям, к коммунистическим партиям. Теперь мы видим, что ошиблись».

О главном уроке истории четко сказано на XXVII съезде КПСС — это урок правды.

Великий Октябрь, социализм указывают человечеству «маршруты, ведущие в будущее, новые ценности истинно человеческих отношений. Вместо эгоизма — коллективизм. Вместо эксплуатации и угнетения — свобода и равенство. Вместо тирании меньшинства — подлинное народовластие. Вместо стихийной и жестокой игры общественных сил — растущая роль разума и гуманности» [2] .

Таким образом, критерий исторического прогресса для марксиста-ленинца — всякое движение следует оценивать с точки зрения того, насколько оно способствует движению вперед человечества в целом.