Корабль не отвечал на его вопрос. Он стонал, как тяжелобольной, его огромное, стальное и керамическое тело низко гудело от напряжения.

Вчера внезапный направленный сигнал показал, что «Глафира» вышла из межзвёздного режима, совершила торможение и попыталась прибегнуть к аварийной, автоматической стабилизации близ первой встреченной планеты. Это был второй от края газовый гигант системы, Тагла-6. Судя по всему, силовая установка корабля была серьёзно повреждена. Находилась она между кормовыми отсеками для грузов и центральной жилой частью корабля. И вот как раз к ней они сейчас и не могли выйти.

Мы потеряем «Глафиру», подумал вдруг Северин. И «Ермил». Мы ничего не узнаем, и нам придётся отстыковываться и улетать, всё равно ответов или запчастей с Земли здесь нет. «Глафира» не бывала в окрестностях Земли с тех пор, как сошла с лунных стапелей шестьдесят лет тому назад.

Лучше не думать об этом. Он – простой ремонтник, а здесь незадолго до того сгинул спецотряд солдат Научного Центра. И ни следа, ни звука. На всякий случай ремонтный челнок, на котором Северин служил механиком, пристыковался не к основным гражданским шлюзам, как «Ермил», а к вспомогательному грузовому, одному из трёх по правому борту. Левый борт корабля был обращён к планете и скрывался в тени. «Ермил», кстати, находился именно там, и визуально они его состояние так и не оценили. Впрочем, габариты на оперении всё же горели, на «свой-чужой» автомат откликнулся, а вот на вызов – нет. Как и никто из команды, от пилота до солдат.

…Стоять и ждать было невыносимо, и Северин попробовал вызвать «Арвид» снова. Электромагнитный хаос, творящийся в эфире, оставлял для связи лишь небольшие промежутки.

Он щёлкнул рацией, поморщился.

– «Арвид» вызывает Северина, Северин – шум, неразборчиво… – …ём. «Арррршшшщииин приёууууууу…

«Арвид» посылал сигнал за сигналом, когда приближалось окно. Примерно каждые двадцать минут – только вот промежутки становились всё больше и больше – генераторы «Глафиры» замолкали, и в электромагнитном аду эфира волны переставали бесноваться и становились способны донести сообщение.

– Авиииииииууссзывает Северина, Сссссшшшш приём.

– Северин слушает. Почти чисто, «Арвид» приём.

– Понял, Северин… Понял. Шшшшше находитесь?

– Возле выхода со второй грузовой палубы к силовой.

– Джжжшссссууууииииеверинкжк сжсжтж мжн пжщм?

Как надоело. У него начинала болеть голова. Он нажал отбой. Лучше ещё подождать.

Беспамятный стон и металлический хрип, глухо блуждавший под потолком, беспокоил цепи, рассыпался по решёткам пола, тыкался в тёмные углы. Северину всё больше казалось, что в этом звуке есть органическая нота, и против воли он поглядывал наверх – а точно ли это ребристый кожух лебёдки, точно ли гнутые балки ферм и стылые аварийные огни, а не рогатая тварь, которая угнездилась в тенях там, наверху, а теперь смотрит на них, гулко зевает, проснувшись, и вот-вот шевельнётся?

Что тогда? Тогда он, наверное, будет орать, пока у него воздух в лёгких не кончится и он не упадёт. Особой смелости Северин за собой не чувствовал. Только не здесь. Он в жизни не полез бы выполнять такую работу, если б не долговая яма. Без зарплаты… Тогда хоть без шлема в вакуум.

«Арвид» оказался единственным судном на этом краю системы, которое успевало состыковаться с «Глафирой» до подлёта «Серапиона», второго челнока спецподразделения НЦ. Тот спешил, но безнадёжно не успевал. А «Ар-вид» совершал профилактический облёт дальних станций внутрисистемной связи. Капитан получил прямой приказ на стыковку с «Глафирой». Ну вот они с Оксаной и пошли. Без оружия – откуда оно у техобслуги, – с одними инструментами и фонарями. Он – понятно почему, из-за премии; хотя официально, конечно, потому что квалифицированный механик. Оксану отправили как лучшего электронщика в экипаже, в надежде вытащить хоть какую-то информацию из терминалов «Глафиры». Оба попавшихся по пути, впрочем, были мертвы. На все запросы по телеметрии ответа тоже не было. Задачей-минимум у них значился сбор хоть какой-то информации о маршруте «Глафиры», но даже до минимума пока было далеко.

Он таскал ящик с инструментами, Оксана – лэптоп. Теперь они стояли у стены, равные в своей бесполезности.

Северин отвлёкся от своих мыслей и включил связь снова.

– «Арвид» вызывает Северина, Сева, да где ты делся, Сева!

– Слышу, слышу. Кажись, я пропустил часть окна.

– Да нет. Что там?

– Выход с грузовой палубы к машинному отделению заблокирован. Приоткрыт сантиметров на двадцать и всё. Шлем не пролазит, понятно, еле фонарик проходит.

– И что там дальщшшшш?

– Эй!

– Тут я, тут.

– Темнота полная, даже аварийных огней нет. Мне кажется, там что-то с климатической регуляцией. Влажно, и, хоть убей, кажется, что грязно. Пол в метре за дверями вообще не бликует, чёрный.

– А как ручное?

– Мы вдвоём сдвинули сантиметров на пять. Нам не хватит сил. Или веса. Грава-то плывёт.

– Надо бшшш сразу вчетвером….

– Не трать, блин, время. Пришли кого-то.

– Ладно, пойдут Флорин и Маркел.

– Всё, всё, давай, я тебя уже не слышу. – Северин про себя выругался. Они, конечно, здоровые ребята, но Флорин, рыжий хрен, в скафандре превращается в капризную девку, а Маркела ему лучше бы вообще лишний раз не видеть. Маркелу он должен был денег и старался зря с ним не пересекаться. Хотя куда ты денешься с космического корабля.

– Кщщщ Сеуиииииииииииии!

Вопль динамиков заставил Северина вырубить связь.

– Что там? – спросила Оксана, прижавшись шлемом к шлему. Так разговаривать было проще, и слышно вполне. Всё лучше чем эти бесконечные шшшш приём сшшш вас пжжжжж.

– Флорина и Маркела пришлют, – ответил Северин без воодушевления. Оксана кивнула и отошла.

Он снова протёр щиток. Жаль, стекло обычное, закалённое трехслойное стекло, даже не капролон, и не окси-нитрид алюминия, как у военных, подумал он. Впрочем, помогло ли оно военным – неизвестно. Ничего неизвестно, а ты тут сиди.