Снаружи дверь сильно толкнули, и она распахнулась – словно бы упала – вовнутрь.

– Гордей Филиппович Варга здесь проживает? – спросил возглавлявший наряд сотрудник ОГПУ, по виду следователь, опрятный, выглаженный, прилизанный на висках, но с торчащими из-под козырька вихрами.

Спросил, сверяясь с бумагой, которую держал в руках.

– Здесь. – Дед выступил вперед, показывая, что под этим именем скрывается он, другие же, в том числе и я, прятавшийся у него за спиной, не имеют к этому имени никакого отношения.

– Вот ордер…

Следователь невнятно выговаривал слова, поэтому дед не расслышал и переспросил:

– Что, простите? Орден?

Следователя это развеселило.

– Да, уполномочены вам вручить… за ваши заслуги перед военной наукой. Только все-таки не орден, а ордер. Ордер на ваш арест.

Дед нацепил очки и внимательно прочитал бумагу.

– Запятая не проставлена. Тут по правилам русского языка полагается запятая.

– Обойдется и так. Теперь в силе революционные правила.

– Без запятой я не согласен.

– Оказываете сопротивление?

– Никакого сопротивления я не оказываю. Но документ должен быть оформлен по всем правилам, – сказал дед и… получил от следователя тычок в зубы, снизу вверх и настолько молниеносный, что самого тычка мы не успели заметить, а лишь увидели, как у деда перекосилось лицо и потекла струйка крови по разбитому подбородку.

– Достаточно? Или желаете продолжить? – спросил вихрастый следователь.

Дед вытер подбородок тыльной стороной ладони и спросил:

– Ваша фамилия?

– Будете жаловаться? Пожалуйста, мой дорогой.

– Прошу без фамильярностей.

– Пожалуйста, пожалуйста. Вихрастый моя фамилия.

– Так вот, товарищ Вихрастый. – Дед засомневался, что произносит настоящую фамилию, а не обманку, которую следователь ему подсунул. – Без знаков препинания документ недействителен, – убежденно сказал дед.

Сказал… и получил еще один тычок.

– Дедушка, не надо! – закричал я, дергая его снизу за рукав.

– Гордей, не спорь, ради бога. Прекрати свои выходки, – накинулась на него мать.

– Это не выходки, а входки. Входки с оружием, без документов – в чужую квартиру, – промычал (простонал) дед, выплевывая выбитый зуб, и получил третий удар.

Удары, как и звонки в квартиру, тоже сосчитал я.

Прежде чем деда увели, у нас в квартире был обыск, продолжавшийся всю ночь.

Конечно, никто из нас не спал. Наскоро прибрав постели, все полуодетыми сидели в креслах и при свете огромной желтой луны, висевшей за окнами и размытой, как марево, казались призраками или ожившими кошмарами из собственных снов.

Все молчали, и затянувшееся молчание угнетало, сдавливало горло, как удушье. Несмотря на духоту, тетушки зябли. Их лихорадило. Тетушка Зинаида и тетя Олимпия завернулись в одеяла, как в коконы. Они то закрывали, то вновь открывали, рывком распахивали окно – так, что дрожали стекла.

Им вдруг до безумия захотелось киселя, который мать сварила накануне вечером, но они не стали его тогда пить, потому что он был очень горячим. А сейчас – захотели, но не решались попросить и от жалости к себе… заплакали, таким нелепым показалось им это желание – дурацкого киселя во время обыска, и сами они – нелепыми, и этот обыск, и вся их неудавшаяся жизнь…

Они тихонько подозвали меня, погладили по голове и шепнули мне на ухо:

– Дружочек, принеси-ка нам… будь столь любезен…

– Пирожное? Бизе?

– Жорж Бизе – это композитор. А пирожное – это безе. Сколько тебе повторять. Вечно ты путаешь.

– Сейчас принесу. – Я метнулся за пирожным.

– Нет-нет, не пирожное, – остановили они меня. – От пирожного пить хочется. Принеси нам… ну, знаешь, там на кухне, в кастрюльке…

– Куриный буль? – Так я для краткости называл бульон, но тетушки не стали меня поправлять.

– В синей кастрюльке, синей с цветочками. Помнишь сказку, мы тебе читали: «Съешь моего киселька с молочком»? Вот киселька нам и принеси…

– А обыск?

– Что – обыск?

– Ничего. – Я не знал, что ответить и как соотнести проводимый у нас обыск с киселем.

– Что – обыск?! Что – обыск?! Если ты такой трус, попроси маму.

– Мама рассердится. Она не любит, когда ее не вовремя просят…

– Она рассердится, а мы тут сейчас умрем. Умрем от жажды… – Тетушка Зинаида обхватила себя ладонью за горло с выпирающим кадыком, показывая, как душит жажда.