Шрифт:
На самой середине Розенталерплац какой-то человек с двумя желтыми свертками соскакивает на полном ходу с 41-го трамвая, порожнее такси проносится на волосок от прыгуна, вслед ему строго глядит шупо, откуда-то появляется трамвайный контролер, шупо и контролер здороваются за руку: ну и повезло же тому с его желтенькими свертками.
Разные фруктовые наливки по оптовым ценам, д-р Бергель, присяжный поверенный и нотариус, Лукутат [101] , индийское средство, секрет долголетия слонов, презервативы Фромма [102] , лучшая в мире резиновая губка, на что это нужно столько резиновых губок.
101
Лукутат – гомеопатический медицинский препарат, широко рекламировавшийся в 1927 г. Лукутат якобы изготавливался из плодов одноименного кустарника, произраставшего в индийских джунглях, и способствовал «омоложению организма»: «омолаживал кровь и половые железы, чистил печень и укреплял сердце», благодаря лукутату, сообщала реклама, слоны и индийские йоги доживали до ста лет. Впоследствии выяснилось, что за лукутат выдавали перебродившее сливовое пюре.
102
…презервативы Фромма… – «Фромм» – торговая марка берлинской резиновой мануфактуры. В представлениях социологов того времени, жизнь в большом городе характеризовалась полным отсутствием интереса к биологическому продолжению рода (в отличие от жизни в деревне), поэтому примечательно, что герой Дёблина акцентирует внимание на этой вывеске.
От площади ведет к северу длинная Брунненштрассе [103] , по левой стороне ее, не доходя Гумбольдхайна [104] , находится AEG. AEG – колоссальное предприятие, охватывающее, согласно телефонной книге на 1928 год [105] : электрическую станцию, центральное правление, NW40, на набережной Фридриха Карла [106] , 2–4, местное отделение, иногороднее отделение, заводоуправление, проходную контору, Электропромышленный банк, отделение осветительных приборов, отделение связей с Россией, металлургический завод Обершпрее [107] , фабрику электроприборов в Трептове, завод на Брунненштрассе, заводы в Геннингсдорфе [108] , завод изоляционных материалов, завод на Рейнштрассе [109] , кабельный завод в Обершпрее, трансформаторные заводы на Вильгельминенгофштрассе [110] и на Руммельсбургершоссе [111] и, наконец, турбинный завод NW на Гуттенштрассе, 12–16 [112] .
103
Брунненштрассе – большая улица, которая вела из центра на северную окраину Берлина; в Брунненштрассе переходила Розенталерштрассе.
104
Гумбольдхайн – парк на севере Берлина.
105
AEG… согласно телефонной книге на 1928 год… – Как указывает сам Дёблин, сведения о фирме AEG – одном из самых крупных промышленных предприятий в Берлине того времени – он почерпнул из берлинской телефонной книги за 1928 г.
106
Набережная Фридриха Карла. – Находилась на северо-западе Берлина, в промышленном районе, недалеко от транспортного вокзала и порта.
107
Обершпрее – район и железнодорожная станция на юго-востоке Берлина.
108
Геннингсдорф – город в Бранденбурге к северо-западу от Берлина.
109
Рейнштрассе – улица находится на юго-западной окраине города.
110
Вильгельминенгофштрассе – большая улица на юго-восточной окраине Берлина.
111
Руммельсбургершоссе – шоссе на востоке Берлина.
112
…турбинный завод NW на Гуттенштрассе, 12–16. — Дёблин часто бывал на этом заводе фирмы AEG, расположенном на северо-западе Берлина, когда работал над своим «берлинским» романом «Борьба Вадцека с паровой турбиной» (1914; опубл. 1918).
Инвалиденштрассе [113] отходит влево. Она ведет к Штеттинскому вокзалу [114] , куда прибывают поезда с Балтийского моря: Ах, вы весь в копоти – здесь, конечно, пыльно. – Здравствуйте, до свиданья! – Не прикажете ли отнести багаж, пятьдесят пфеннигов. – Но вы прекрасно поправились! – Ну, загар быстро сойдет. – Откуда у людей столько денег на разъезды? – Вот вчера рано утром в маленькой гостинице на одной из темных улиц застрелилась парочка влюбленных, кельнер из Дрездена и замужняя женщина, которая, однако, записалась под чужой фамилией [115] .
113
Инвалиденштрассе – большая улица, которая ведет с северо-запада на север города.
114
Штеттинский вокзал – вокзал на северо-западе Берлина, крупный транспортный узел.
115
Вот вчера рано утром ~ записалась под чужой фамилией. – Источник этой новости, вклеенной в рукопись, неизвестен.
С юга на площадь выходит Розенталерштрассе. На углу ресторан Ашингера, Ашингер кормит людей и отпускает им пиво, концерты, и кондитерская. Рыба – продукт весьма питательный, иной бывает рад, когда у него есть хоть рыба, а другие не могут есть ее, ешьте рыбу, и вы сохраните хорошую фигуру, здоровье и бодрость [116] . Дамские чулки из настоящего искусственного шелка, только здесь вы получите первоклассное золотое вечное перо.
На Эльзассерштрассе [117] загородили всю мостовую, оставив только узенький проезд. За забором пыхтит локомобиль. Беккер и Фибих, строительная контора, Берлин В35 [118] . Шум и грохот; вагонетки ходят до угла, где частный коммерческий банк – депозиты, хранение процентных бумаг, текущие счета. Перед банком пятеро рабочих, стоя на коленях, забивают в грунт булыжник.
116
Рыба – продукт весьма питательный ~ здоровье и бодрость. – Текст рекламного объявления в газете «Берлинер тагесблатт» за 13 марта 1928 г.
117
Эльзассерштрассе – большая улица на севере Берлина.
118
Беккер и Фибих, строительная контора, Берлин В35. — Строительная контора «Беккер и Фибих» существовала в действительности; Дёблин дает адрес по берлинской адресной книге за 1928 г.
На остановке у Лотрингерштрассе в трамвай № 4 село четверо [119] , две пожилые женщины, простолюдин с озабоченным видом и мальчик в теплой шапке и наушниках. Обе женщины едут вместе, это фрау Плюк и фрау Гоппе. Они ездили покупать для старшей, фрау Гоппе, бандаж, потому что у нее предрасположение к грыже. Они заходили к бандажисту, на Брунненштрассе, а теперь едут встречать своих мужей, возвращающихся к обеду. Простолюдин – кучер Газебрук, замучившийся с электрическим утюгом, который он задешево купил для своего хозяина как подержанный. Ему подсунули плохой; хозяин поработал им несколько дней, а затем утюг перегорел, и вот теперь Газебруку велели обменять его на другой, а продавцы не хотят, и он уже третий раз ездит к ним: придется, видно, доплатить из своего кармана. Мальчик Макс Рюст станет со временем жестянщиком, отцом еще семи Рюстов, вступит компаньоном в фирму Халлис и К°, установки и кровельные работы в Грюнау [120] , на пятьдесят третьем году жизни выиграет на свою четверть билета часть главного выигрыша Прусской лотереи, удалится после этого на покой и скончается пятидесяти пяти лет во время процесса с фирмой Халлис и К° в связи с выходом его из этого дела. Извещение о его смерти будет гласить: 25 сентября, на пятьдесят пятом году жизни внезапно скончался от разрыва сердца мой горячо любимый муж, наш дорогой отец, сын, брат, шурин и дядя Макс Рюст, о чем с глубоким прискорбием извещает от имени осиротелой семьи Мария Рюст [121] . А изъявление благодарности после похорон будет выглядеть так: Ввиду невозможности – каждого в отдельности – за внимание и т. д. настоящим выражаем всем родным, друзьям, а также жильцам дома № 4 по Клейстштрассе и знакомым нашу искреннюю благодарность. В особенности благодарим господина Дейнена за его прочувствованное слово… [122] Но сейчас этому Максу всего четырнадцать лет; он только что окончил приходскую школу и едет в консультацию для страдающих недостатками речи, тугоухих, близоруких, отсталых и трудновоспитуемых, где уже часто бывал, так как заикается, хотя и не так сильно, как раньше.
119
…у Лотрингерштрассе в трамвай № 4 село четверо… – Трамвай № 4 не останавливался у Лотрингерштрассе. В рукописи БА был указан правильный номер маршрута, остановка которого находилась в этом месте, – № 1. Лотрингерштрассе – улица на севере Берлина, в которую переходит Эльзассерштрассе.
120
Грюнау – зеленый район в пригороде Берлина, на берегу реки Даме.
121
Извещение о его смерти будет гласить: 25 сентября ~ Мария Рюст. – Текст некролога, вырезанный из газеты; Дёблин лишь заменил упоминавшиеся в нем фамилии.
122
…Ввиду невозможности ~ слово… – Также вырезка из газеты, вклеенная в текст рукописи, Дёблин заменил адрес и имена.
Кабачок на Розенталерплац.
В передней комнате играют на бильярде, в глубине, в уголке, двое мужчин пьют чай и курят. У одного из них дряблые щеки и седые волосы; он в плаще.
– Ну, валяйте. Но только сидите смирно, не дрыгайтесь так.
– Нет, сегодня вы меня не затащите к бильярду. У меня сегодня рука неверная.
Седой жует сухую булку, не притрагиваясь к чаю.
– Вовсе не требуется. Нам и тут хорошо.
– Знаю, знаю, старая история. Ну, теперь вопрос решен.
– Кто решил-то?
Его собеседник – молодой, светлый блондин, с энергичным лицом, мускулистый.
– Конечно, и я тоже. А вы думали – только они? Нет, теперь все выяснено.
– Другими словами: вас выставили вон.
– Я откровенно поговорил с шефом, он на меня накричал. А в конце дня мне принесли уведомление, что с первого числа я уволен.
– Вот видите, никогда не надо, в известных условиях, говорить откровенно. Если бы вы поговорили с вашим шефом обиняками, он бы вас не понял и вы продолжали бы служить.
– Да я еще не ушел, что вы вообразили? Теперь-то я и покажу себя. Думаете, им сладко от меня придется? Ежедневно в два часа я буду являться и отравлять им жизнь, будьте покойны.
– Молодой человек, молодой человек. А я-то полагал, вы женаты.
Тот поднял голову.
– В том-то и подлость, что я ей еще ничего не сказал, не могу и не могу.
– Может быть, дело еще и наладится…
– Кроме того, она в положении.
– Второй уже?
– Да.
Человек в плаще закутывается в него плотнее, насмешливо улыбается своему собеседнику, а затем, кивнув головой, говорит: