В целом, отношения с начальством у меня более, чем тёплые. Я перекроила его расписание встреч, отчего Виталий Андреевич перестал скучать в пробках, разбирала гневные письма юных дарований, поэтому давление у моего обожаемого работодателя покоилось в мирных сто двадцать на девяносто, кооперировала работу маркетингового и юридических отделов, ребята стали реально работать, а не устраивать бойню перед кабинетом шефа за его внимание. Я была на своём месте. По сути, в браке я именно этим и занималась для бывшего мужа, только там мне не платили.

О Мише…

Не смотря на то, что они с Васей устроили незабываемое празднование прошлого нового года, развод прошёл мирно. Он даже отдал мне одну квартиру, то есть ту, которую подарили родители и вторую однушку в новом жилом комплексе. Без раздела долгов. Я была настолько поражена, что истерика меня накатила прямо на процессе. Сначала я просто улыбалась, как альтернативно одарённая, потом из горла стали валить непонятные всхлипы, вследствие перерожденные в предсмертные стоны. Олеся быстро разобралась в чем дело и попросила перерыв. Вывела меня в дамскую, где пыталась привести в чувство. У неё не получалось. Стоны смелись неконтролируемым смехом, потом ржачем вперемежку со слезами. Не знаю через сколько бывший муж решил заглянуть, но его диалог с моей подругой был достоен премии телепатический разговор года.

— Миша! — рявкнула Олеся, заставляя меня умыться, — не сейчас…

— Выйди, — холодно попросил муж.

Чем же он ментально надавил на рыжеволосую, так и осталось загадкой, но она бросила меня наедине в клетке с манулом. Я слепо пыталась разомкнуть слипшиеся от туши ресницы, а благоневерный ждал. Одна из проблем нашего с ним брака была в том, что я позорно не умела закатывать скандалы, это ж не то что соленья на зиму, тут одного умения мало, вдохновение ещё приложить надо. Но видимо в тот момент, я вытряхнула из блудливой музы нужную порцию эйфории, потому что ревела навзрыд, кричала, лупила Рубенского по груди… В общем, реализовалась, как жена. Этот предатель молча все сносил, а потом подхватил меня на руки и нет бы, как приличный принц, нет! Он взвалил меня на плечо и вынес из здания. Уже сидя в машине, с ногами на сиденье, я судорожно старалась не верещать, но не получалось. Миша завёл машину и вывез меня в лесополосу. Тогда я заподозрила в его щедрости подвох, вдовцом быть лучше, чем разведённым. Но либо я пересмотрела «След», либо просто плохо думаю о людях. Он остановился вблизи еловой рощи и устало оперся лбом на руль.

— Чего ты ревешь? — он не поднимал лица.

— Не знаю, — всхлипнула я, размазывая сопли рукавом платья.

Я действительно сама не знала ответа на этот вопрос. Может так я изливала слёзы, что держала все эти годы. Может это ритуал такой поминальный, покойника оплакивать, а наш брак был именно им. Может, просто, потому что марамушта…

— Два года назад… — с такой физиономией как у Миши, обычно ходят исповедоваться. Тогда я ещё и не предполагала, что сей трепетный момент наступил, но все равно повела себя максимально участливой: перестала сморкаться в платок, чтобы засвидетельствовать своё внимание. — Я возвращался с аэропорта. Даже не успел покинуть терминал, как ты стала названивать и просить улететь в Сочи на новогодние праздники. Ты не затыкалась пока я ехал. Звонила каждые пятнадцать минут, то отель не хорош, то район ущербный. Ты лепетала, лепетала и ни разу не спросила как я слетал, устал ли я. Меня это так выбесило, я аж скорость скинул, чтобы не вылететь навстречку. Мчался с одним желанием: приехать и заткнуть тебя, чтобы ты больше не болтала про эти праздники, чтобы не спрашивала сколько мы можем потратить.

Он усмехнулся сам себе. Я молчала, все ещё не понимая к чему он это рассказывает.

— Она голосовала на трассе. Сломалась машина. Как-то захотелось себя героем почувствовать… Я остановился, пошаманил, вызвал эвакуатор. Машину забрали, а ее я докинул до дома. Она так извинялась, благодарила, у меня словно крылья выросли. Смотри ведь, сам себе говорил, тобой восхищаются, а дома только ноют и требуют денег. Признаться, последнее время, Алис, я себя банкоматом ощущал. Ты не подумай, я ж понимал, что все это для нас, не для тебя лично, а для нас. Но как-то резко осознал, что я тебе не нужен. А там был нужен. Она встречала меня всегда с улыбкой, трепетала, хвалила… Но это после. А тогда, вот чего тебе так присралась та поездка в Сочи? Ведь мы ничего особо не делали, разве что, в том отеле я с подрядчиком познакомился…

Вот так я сама выстелила своими добрыми намерениями тропинку в ад. Истерика хотела зайти на новый вираж, прорвавшись смехом, но я сдержалась.

— Вот именно, Миш, там ты познакомился с подрядчиком, — гнусаво проронила я, поймав недоуменный взгляд Рубенского.

— Что ты имеешь ввиду?

— Конец года, — слова хрипло выскальзывали, как нитка у неумелой пряхи, — ты весь дёрганный, у вас нет подрядчика, а сроки горят. Я перестала тебя видеть. Ты вечно пропадал на работе, по командировкам. Папку с документами я нашла случайно, прочитала. Выписала три перспективных фамилии и полезла в сеть. Выяснила, что жена одного, достаточно известная для нашего города, блогер, подписалась на неё. Стала наблюдать. Потом она выкинула сториз, что вот муж молодец, на праздники летят в Сочи в шикарный отель. Я возьми и напиши, что мол круто, мы тоже туда летим как раз. Завязалась беседа. Подружились. Договорились пересечься. Тут я стала тебя уговаривать…

— Встреча была не случайной… — закончил супруг. — А чего ты молчала-то? Почему сразу не объяснила?

— Ты бы отказался, — пожала плечами. — Ты итак бесишься, когда я нос сую в твои дела, а тут вообще катаклизм. Ты не умеешь принимать помощь, даже от союзников.

Мы молчали. Он признавал, что я права. Слишком уж Миша ревностно относиться к своей мужской состоятельности, а тут я с помощью.

— То есть твоя измена была следствием того, что я пыталась помочь? — риторически спросила я еловую рощу. — Печально то как…

Истерика сменилась апатией. Я стала безразлична и холодна. Миша отвёз меня домой. С того момента мы не виделись. Каждый со своими мыслями и разочарованиями.

Поскольку родители до сих пор не приняли моего развода, мама при каждом удобном случае старалась просветить меня на счёт личной жизни бывшего мужа. Через полгода, не дождавшись от меня реакции, она устала и сменила тактику на дрель. Родительница сверлила мне мозги тем, что я разведёнка без ребёнка с нищенской зарплатой и вообще «часики тик-так». Я закатывала глаза, как и рукава, повыше в надежде разглядеть свой мозг и осталась глуха к ее подначкам. Тогда внимание переключилось на младшую дочь, на что Вероника ехидно предлагала матери родить ещё одного ребёнка, чтобы сил не оставалось на контроль двух старших. На неё обижались, но через неделю заводили новую песню.