Глава 18

— Вася, блин! — я встала на пороге кухни, созерцая писателя в одном полотенце, что фривольно зиждилось на его бёдрах.

— Вася не блин, Вася-оладушек! — мужчина пританцовывая поставил вторую тарелку с ароматными оладьями на стол, снял с огня турку с кофе.

— Ты осквернил мое полотенце, — я присела на стул, поджала под себя левую ногу и втянула запах облепихового чая, который угодливо заварил мне Спиридонов.

— А ещё спальню, ванну и кухню, — он потуже затянул махровое безобразие и сел напротив. Кофе с щедрой порцией молока одуряюще пахло, но все же не было конкурентом моему чаю.

— За кухню обиднее всего, — сварливо заметила я, приступая к завтраку.

Да, я не готовлю. Мои десять квадратов с посудомойкой и плитой были девственно чисты. Не то чтобы я не умела, вот не любила, это точно. За шесть лет брака я смирилась с неравными отношениями между мной и кастрюлями, но оказавшись на свободе, послала к черту все эти выверты добропорядочных дам. Пила чай на работе с сандвичами, что покупала возле офиса в кафе. На обед выбиралась туда же. А ужин, по заветам предков, отдавала врагам или, если там был особенно фруктовый йогурт, уминала сама. И была абсолютно счастлива. Пассаж Васи меня не расстроил, просто ума не приложу где он нашёл в мое доме муку и яйца. Не из своих же делал блинчики.

— Я заметил, что ты не готовишь… — мне кажется или в его голосе звучал укор?

— Угу, — отхлёбывая обжигающе горячий напиток, подтвердила я. — Мерзкое это дело…

— Как же ты шесть лет в браке выкручивалась? — он подался вперёд, утаскивая у меня из-под носа блюдце с вишневым вареньем. — Я помню твою лазанью, ризотто с грибами, да я манты твои помню…

— Забудь, — посоветовала я. — Все шесть лет я старательно пыталась полюбить это занятие, но как только нужда отпала…

— И когда ты снова выйдешь замуж не попробуешь взяться за старое? — он с интересом наблюдал за моей реакцией. А я скривилась. Мысль, что придётся готовить меня не так сильно напрягала, а вот новое замужество… Я не поставила крест, просто возвращаться в эти ряды бракованных не собиралась. В чем и заверила писателя. Повисла неловкая пауза. Но Вася нашёлся и перевёл тему на театры.

— Сегодня премьера спектакля «Милые дамы», не хочешь сходить?

Я люблю театр. И оперу. И балет. И гончарную мастерскую, которую мы с Васей посетили в конце марта. И симфонический оркестр, что играл современные рок хиты в инструментальной обработке. И выставку российской живописи.

А потом резко наступил апрель. С перезвоном капелей, ароматом сырого асфальта и тающего снега. С хрупкими подснежниками. Со все ещё холодными ночами, но неимоверно солнечными днями. С привкусом первого съеденного рожка с мороженым на улице. Он ворвался в мою размеренную жизнь пляской ветра, вербой, что распускалась в парке возле дома, яблоневой веткой, срезанной в подъездном палисаднике и распустившей почки в вазе на прикроватной тумбочке.

Апрель играл с волосами, пропуская их пряди через солнечные блики. Он танцевал юбкой милой девочки восьмиклассницы, что кружилась на площади возле фонтана. Пел песни голосом жаворонков. А ещё он был Васей. Немного сварливым, хмурым и в то же время тёплым, что согревал кружкой ягодного чая, заботливым, обаятельным и смешным.

Мы с писателем откатились во время, что было до Ялты. Просто закрыли дверь в тот нелепый вечер. И снова я привыкала. К вечерним звонкам и утренней перекличке в соцсетях, где Вася с надменной физиономией брился, а я с куделькой на голове и в растянутой майке сидела с маской на лице. К прогулкам во время обеда. К его командировкам и моему вредному характеру: я наотрез отказывалась смотреть Хичкока. К моей любви к дешевым цветам и его страдальческой мине, в момент когда он дарит эти самые цветы.

Наверно, я была счастлива. Почти, но не совсем. Никак не могла понять статус наших взаимоотношений. Мы не спали, мы не делали ничего, что присуще парам, но мы были вместе. Я очень плохо разбираюсь в отношениях, опыта маловато. Бывший муж-вот мой опыт. И он был очень давно. И все было по-другому. Больше романтики, больше эмоций. А с Васей… Как будто мы давно, прочно вместе и просто нам хорошо. Менять ничего не нужно. Заговорить об этом тоже не получалось. Я ощущала фарс, как будто все построено на лжи и мы отчаянно цепляемся за эту ложь, потому что она единственное, что правдиво в наших отношениях.

— Привет, развратная секретарша! — видеозвонок от Васи застал меня на работе как раз в тот момент, когда на компе высветилось письмо из бухгалтерии. Я по инерции нажала на него, потеряв из виду свой телефон, поэтому и держала его на уровне своей груди, обтянутой вишнёвой блузкой.

— Здравствуй, злобный писака! — не осталась в долгу я, возвращая гаджет на уровень своих глаз. Спиридонов снова околачивался в первопрестольной и сегодня вечером возвращался. Поэтому я и не сильно удивилась: ужин и прогулка.

— Хочу сегодня вечером пригласить тебя в гости… — начал мужчина, потирая подбородок. Я вскинула бровь и подозрительно уточнила:

— А что рестораны не работают?

Видеозвонок это такая вещь, что вроде бы ты общаешься с человеком, а непонятно до конца куда он смотрит. Вот сейчас мне упорно мнилось, что Василий неотрывно наблюдает не за моей мимикой, а за декольте. Чтобы проверить наверняка, я застегнула верхнюю пуговицу. Писатель резко поднял глаза от края экрана.

— Работают, но я хочу посидеть дома. У меня есть небольшие новости…